Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Святыни

Ты одна мне помощь и отрада…

Записки матушки Марины Захарчук.

Записки матушки.

Об авторе.Матушка Марина Захарчук живет в селе Новенькое Ивнянского района Белгородской области, где служит в Михаило-Архангельском храме ее супруг, протоиерей Лука, они воспитали пятерых детей. А еще матушка пишет глубокие и поэтичные рассказы, воспоминания…

Не могу вспомнить, где прочитала давно запавшие в душу слова: «На всяком месте своего странствия мне нужно быть в Оптиной». И с тех пор каждый раз, когда подступает духовный голод, эти слова зовут меня в дорогу.


Матушка Марина Захарчук в Оптиной пустыни.

Зовут-то часто - получается не всегда. На краткое время (а так хочется - надолго: на месяц бы, на два, но - не получается). Ну хоть так - на несколько дней. О, наша вечная спешка, невозможность или неумение остановиться в вечности, забыть обо всем сиюминутном, по-евангельски не заботясь о завтрашнем дне! В недолгое время, определенное на поездку, хочется успеть так много! Но и в этот раз на милые сердцу Оптинские просторы - всего три дня: только чтоб поклониться знакомым храмам и могилам, припасть на миг к мощам великих старцев, о которых столько читано долгими зимними ночами, что кажется - знала их живыми, вдохнуть целебный воздух вековых сосен, подивиться роскошному многоцветью монастырских дворов, испить воды из благодатных источников да накупить книг в иконной лавке.

Знакомый путь: ночной скорый поезд - первый вагон первого утреннего состава метро - московский Теплый Стан - и вот он, автобус «Москва - Козельск». Через пять часов он выпустит меня на трассе в восьми километрах от святой обители, у придорожного храма. Потому что Оптина для меня начинается с невеликого села Нижние Прыски (ударение на последнем слоге). Здесь живет моя приятельница, с которой мы познакомились много лет назад, «случайно», когда о моей семье написала одна из московских газет и Любовь Дмитриевна Золкина - так зовут эту удивительную женщину - откликнулась на публикацию письмом.

…По дороге из Москвы до Оптиной - низкие тучи. Сразу же при въезде в Козельский район появляются растущие везде гигантские травяные растения, очень похожие на зонтики укропа. Правда, высота такого «укропа» около двух метров, а порой и больше, стебель толщиной с человеческую руку, а «зонтик» - размером с деревянный «грибок» на детской площадке. Местные жители объяснили, что это - борщевик, растение, очень неприятное для человека: сок его стебля и листьев вызывает сильные ожоги, даже случайное прикосновение оставляет на теле след, подобный крапивному. Как ни странно, в Америке борщевик идет на корм коровам, и вот кто-то из местных руководителей привез из-за океана семена. Но козельским буренкам американский деликатес не понравился, а семена разнесло по всей округе, и теперь экзотический «укроп» приносит немало неприятностей обывателям.

Уступая моей просьбе, водитель автобуса не свернул, как обычно, после указателя на Шамордино на новую, широкую и удобную дорогу, а поехал до Козельска по старой, разбитой и почти забытой, мимо последних приоптинских сел. Нижние Прыски встречают мелким пока дождиком. Ничего! Небольшой рывок в гору - и скоро я буду обсыхать в знакомом домике, в котором в нынешний прохладный июнь еще гудит огонь в печи, наполняя его комнаты настоящим, не-батарейным, теплом.

А дорожка в гору совсем заросла, едва приметная тропочка вьется среди буйной травы, скрывающей меня почти с головой. В прежние годы в этой траве встречала меня одинокая корова. Сегодня ее уже нет. Зато у новых переселенцев из Москвы - целое стадо коз, которым заросли борщевика явно по вкусу. Тащу чемодан с гостинцами и улыбаюсь знакомым удивлением: Прыски-то Нижние - а на такой крутой горе! Хотя давно уже знаю: на горе - только маленький островок: школа, православный приют и несколько жилых домов. Остальная деревня - действительно внизу, по ту сторону дороги, за храмом, спускается к самой реке. Жиздра… Когда-то - судоходная, а нынче - совсем обмелевшая. Даже за те лет двадцать, что езжу я сюда, она не только заметно сблизила берега, но и изменила русло. Произошло это внезапно и совершенно необъяснимо. Не было никаких природных катаклизмов. Просто после очередной зимы, сбросив ледяной покров, взяла да и потекла по совершенно иным изгибам.

Во времена дореволюционного расцвета Оптиной пустыни в Нижних Прысках, как и в других селах близ Козельска, останавливались на ночлег многочисленные паломники. Большое прежде село (в нем проживало более тысячи человек, а в приходе храма Преображения Господня - он сохранился и ныне действует - было две церковноприходских и три земских школы!) сегодня поражает малолюдством и какой-то заброшенностью. Расположенные на склоне холма разрозненные домики никак не складываются в улицы. Жителей почти не видно. Школа в селе нынче одна - неполная средняя. Единственная новостройка - кирпичное здание Христо-Рождественского приюта для детей-сирот.


Любовь Золкина у себя на огороде.

История свидетельствует: когда-то на этом месте было другое здание - огромная трехэтажная усадьба, принадлежавшая в XVIII веке помещикам Ртищевым, а в XIX веке - Кашкиным. Последний владелец усадьбы, помещик Николай Сергеевич Кашкин, жил в Калуге за неимением средств на то, чтобы отремонтировать и привести в порядок огромный дом и усадьбу с прекрасным садом. Помог счастливый случай. Через калужского губернатора к нему обратился Великий Князь Константин Константинович Романов - двоюродный брат Императора Александра III и дядя Царя-мученика Николая II, известный и сегодня поэт, публиковавшийся под псевдонимом К.Р. Он просил сдать ему на лето усадьбу, чтобы пожить возле знаменитой Оптиной. У Великого Князя было девять детей, которых он стремился воспитать православными патриотами. Весной 1901 года он привез всю свою семью в отремонтированную на его средства усадьбу Кашкина в Нижних Прысках. Здесь великокняжеские дети жили деревенской жизнью: подружились с крестьянскими ребятишками, босиком, в простонародных одеждах ходили в лес по грибы, на речку Жиздру, помогали на уборке сена, а главное - ездили на службы в Оптину пустынь и Шамординский монастырь, посещали старцев и стариц. По желанию Великого Князя его семье не устраивали в монастырях торжественных встреч, члены Царской семьи молились, исповедовались и причащались вместе с прочими паломниками и прихожанами. Супруга Константина Константиновича Великая Княгиня Елизавета Маврикиевна, стремясь облегчить труд женщин, устроила на свои средства в Прысках и окрестных деревнях несколько детских яслей.

Усилия Великого Князя К.К. Романова по воспитанию детей увенчались добрыми плодами: все его сыновья стали боевыми офицерами в Первую мировую войну, сын Олег был убит на фронте; сын Иоанн, женатый на сербской принцессе, принял духовный сан и служил диаконом; в 1918 году он вместе с братьями Великими Князьями Игорем и Константином и преподобномученицей Великой Княгиней Елисаветой и инокиней Варварой принял мученическую смерть: раненных расстрельными пулями, но еще живых, их сбросили в шахту заброшенного рудника, и еще три дня слышали окрестные жители доносившиеся из-под земли молитвенные песнопения. Единственная дочь К.К. Романова Мария, вдова убитого в бою князя Багратиона, приняв монашеский постриг, стала настоятельницей Гефсиманского женского монастыря на Елеонской горе в Иерусалиме, построенного на средства преподобномученицы Великой Княгини Елисаветы. Матушке Марии выпала скорбная честь принять под кров вверенной ей обители вывезенные из России святые мощи княгини-мученицы и ее келейницы инокини Варвары. Тела братьев-мучеников Иоанна, Игоря и Константина смогли довезти лишь до Китая и похоронили на кладбище Русской Православной миссии в Пекине. Впоследствии на территории миссии расположилось советское посольство, и кладбище было уничтожено. Не осталось следов и от гостеприимной усадьбы Кашкиных в Нижних Прысках. Искореняя память о «царизме», ее взорвали в 30-х годах советского времени. Бульдозеры новой власти прошлись и по оптинским святыням.

Сегодня внешнее великолепие Оптиной и Шамордино восстановлено практически полностью. Хотя гораздо важнее (и труднее) восстановить внутреннюю духовность, которая созидается годами, неустанным внутренним деланием, включающим в себя и постоянное посещение церковных служб, и ежедневный молитвенный труд, и частую исповедь и причащение Святых Таин Христовых, и чтение святоотеческих книг, и постижение трудной науки смирения и терпения, результатом которой является любовь. Не та, размытая, «ко всему человечеству», а деятельная любовь к тому, кто в конкретный момент нуждается в конкретной помощи.

Эту любовь я вижу каждый раз на лице встречающей меня с автобуса москвички, живущей здесь со дня возвращения Оптиной и вместе с мужем много потрудившейся на благо восстанавливающейся обители. В Оптиной её знают все. Любовь Дмитриевна Золкина за ближних своих готова идти в огонь и воду, стучась в двери высоких кабинетов. Годы делают свое дело, постепенно отбирая силы и здоровье, и сегодня она и сама уже нуждается в помощи, хотя упорно от нее отказывается. По профессии Любовь Дмитриевна - воспитатель дошкольных учреждений, поэтому в Нижних Прысках ей доверили должность преподавателя воскресной школы. За строгость и непримиримость к неправде её многие недолюбливают. Но дети - индикатор искренности. Когда мы были с ней на территории монастыря в Шамордино, в стороне мимо нас проходила группа детей. Внезапно с возгласом радости дети облепили мою спутницу. Оказалось, это школьники из нижнепрысковского православного приюта так обрадовались встрече с любимой преподавательницей.

Она скупа на рассказы о себе и не говорит о причинах, которые подвигли их с мужем, таких молодых и красивых, оставить благоустроенную московскую квартиру и купить домик-развалюшку в Нижних Прысках. Вероятно, инициатором был муж, ее дорогой Лёвушка (она и сегодня называет его только так), обладавший редчайшей в советское время профессией церковного портного. Когда после празднования 1000-летия Крещения Руси начали возвращать Церкви разоренные храмы, остро встал вопрос об их скорейшем восстановлении. Но если рабочих, технику, старые проекты и фотографии храмов и даже иконы и церковную утварь, частично сохранившиеся в музеях и в домах верующих, можно было найти, то облачения для священнослужителей и монахов, для внутреннего убранства храмов были большим дефицитом конца 80-х - начала 90-х годов. Золотые руки Лёвушки Золкина стали нарасхват. Но не принесли молодой семье никакого дохода. Потому что шил он почти всегда - во славу Божию. То есть - безплатно, довольствуясь доброхотными пожертвованиями. Да и что было взять с возвращенного Церкви монастыря - Оптиной пустыни! Ведь восстанавливалась она - а вернее, отстраивалась заново - практически на голом месте. Сюда и приехали Лёвушка с Любушкой. Не для себя жили - для Оптиной. А себе только и смогли - отремонтировать домик, чтоб крыша не текла да в щели не дуло. Потому что народились у них, один за другим, двое малышей. Больше - просто не успели. Когда сыновьям было три и полтора года, Господь забрал Лёвушку к Себе. Уже на следующий день после похорон стали приходить местные мужчины - свататься. Но Любовь чуть ли не веником выгнала всех из дома - раз и навсегда. И осталась вдовой, с малышами-сыновьями, с печным отоплением, с туалетом-ямой, пристроенным к дому, с газовым баллоном на веранде, с водой где-то далеко - возила огромным бидоном на тачке и только недавно поставила кран во дворе. Это первое и единственное новшество бросилось мне в глаза, едва я вошла в калитку. «И в доме теперь вода есть?» - радостно спросила я. - «Нет, зачем? Надо же потрудиться - хоть отсюда поносить», - безо всякой рисовки ответила она.

Да, всё то же, всё любимое и ставшее мне родным. Дом, где нет ни компьютера, ни телевизора, ни даже радио; где все стены - иконы, книги и фотографии. С самой большой смотрит чем-то похожий на святого Государя Лев Золкин. Рядом - оптинская наземная колокольня, та, где на Пасху 1993-го были ритуально убиты монахи-звонари. На фотографии они все трое - живые, звонящие к очередной службе. Кто есть кто - не разобрать, стоят спиной к объективу фотоаппарата. А вот малыши Лёша и Паша - сыновья Золкиных - улыбаются прямо в камеру. Маленькие друзья будущих новомучеников. Сегодня они уже взрослые, обзавелись семьями и живут в столице. А тогда, после смерти отца, они едва не лишились и матери. У Любушки обнаружили онкологическое заболевание, готовили к операции. А она, почти в отчаянии, но и с надеждой и верой кинулась в село Клыково к схимонахине Сепфоре. Сегодня имя этой дивной подвижницы и молитвенницы за оптинские земли знает Православный мир. А тогда многие ее считали простой верующей старушкой, приехавшей доживать поближе к святым местам.


Любовь Дмитриевна в келье старицы Сепфоры.

Когда молодая вдова рассказала ей о своем горе, матушка Сепфора сказала: «Назови свой самый главный грех». И, услышав ответ, строго проговорила: «Не-льзя!». А затем велела отложить поездку на операцию на два месяца. Через два месяца врачи опухоли не обнаружили - решили, что ошиблись с диагнозом.

Каждый раз, когда я приезжаю к Любови Дмитриевне, мы едем с ней в Спаса Нерукотворного мужскую пустынь - монастырь, основанный по молитвам матушки Сепфоры. Здесь, возле домика, где жила подвижница, её и похоронили. А в домике устроили музей. В этот раз нас встречает молодой человек - очевидно, он работает тут недавно. «Вы у нас в первый раз? - спрашивает он. - Хотите, я расскажу вам о матушке и всё покажу?» - «Нет, не в первый, - отвечает Любовь Дмитриевна и идет мимо музейных экспонатов в ту самую келью, где не раз встречала её матушка, а случалось - и била небольно своей знаменитой палкой, привезенной из Иерусалима. «Сфотографируй меня с матушкой», - просит она. И я фотографирую. А рядом, на столике, лежит и обильно мироточит небольшая фотография схимонахини Сепфоры. О чем хочет сказать нам подвижница через это мироточение? что предвозвестить? - пока это остается тайной.

Как мало, мало времени! Но мой храм отпустил меня только на промежуток между двумя воскресеньями. У каждого из нас - свое служение Господу, и подаренные Им таланты мы не имеем права зарывать в землю. Вот и я - «пою Богу моему, дондеже есмь», на каждой воскресной и праздничной службе. Поэтому - один день на Оптину, один - на Шамордино и один - на Клыково. Но от этих трех дней, знаю, хватит мне духовной радости и сил на долгое время. А вечерами мы с моей подругой гуляем по вольным травам Нижних Прысков, пасем козочек (Любовь Дмитриевна помогает поселившейся рядом семье из Москвы), проведываем Лёвушку на огромном и странно запущенном кладбище и просто пьем чай на её небольшом участке возле дома. Склоняется к закату солнце, а вокруг - море цветов, красивых, ухоженных, разных. Каждый цветок моя гостеприимная хозяйка обходит с лейкой, с каждым поговорит и назовет по имени. А вдалеке, на горизонте, на фоне синих небес, четко вырисовываются купола Оптинских храмов. Я ничего не написала о них? А нужно ли? Сегодня вряд ли сыщется православный человек, который не был или по крайней мере не читал об этом сердце русского старчества. У каждого паломника есть что рассказать, что вспомнить. Есть и у меня. Есть множество памятных воспоминаний.

Но если меня снова замучает духовная жажда - я снова поеду в Оптину. Хотя бы на три дня. Уже поставив последнюю, как думалось, точку, я вспомнила вдруг, кому принадлежат слова, зовущие меня в дорогу. Их написал после первого посещения Оптиной пустыни Николай Васильевич Гоголь.

209
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
-1
6
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru