Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Архипастырь

Поминайте наставников ваших…

Решением Священного Синода почислен на покой Митрополит Псковский и Порховский Евсевий.

Решением Священного Синода почислен на покой Митрополит Псковский и Порховский Евсевий.

Важная новость долетела до Самары из Северной нашей столицы. В историческом здании Святейшего Правительствующего Синода в Санкт-Петербурге под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 14 мая состоялось заседание Священного Синода Русской Православной Церкви. Члены Синода имели повторное суждение в связи с прошением, поданным Митрополитом Псковским и Порховским Евсевием, о почислении его на покой в связи с достижением 75-летнего возраста. В этот раз Священный Синод удовлетворил прошение, выразив сердечную благодарность Митрополиту Евсевию за многолетнее архипастырское окормление Псковской епархии. Местом пребывания Владыки Евсевия на покое определен Псково-Печерский Успенский монастырь.


15 мая 2018 года. Митрополит Евсевий в день своего 79-летия совершает Богослужение в Свято-Благовещенской Никандровой пустыни.

И тут же - еще одно, не менее важное решение: Преосвященным Псковским и Порховским, главой Псковской митрополии, назначен Епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов), с сохранением за ним должности председателя Патриаршего совета по культуре.

17 мая, в праздник Вознесения Господня, Епископ Тихон (Шевкунов) в Храме Христа Спасителя Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом возведен в сан Митрополита.

Для многих самарцев, и я в их числе, эта скупая протокольная информация, конечно же, несет особую эмоциональную окраску. Ведь Митрополит Псковский и Порховский Евсевий с 1990 по 1993 год был Архиепископом Самарским и Сызранским. Как когда-то в «золотой век» имперской России первым Преосвященным на только что открывшейся Самарской кафедре стал Епископ Евсевий (Орлинский), и с него начинается в нашей семинарии длинная портретная галерея Самарских владык, так вот и Епископ (позднее Архиепископ) Самарский и Сызранский Евсевий (Саввин) стал первым самарским Преосвященным в условиях церковной свободы и духовного возрождения. Ему тоже, можно сказать, многое пришлось начинать с нуля. При всём глубочайшем уважении к Митрополиту Санкт-Петербургскому Иоанну, чей высокий дар борца за Православие проявился в полной мере не у нас, на Куйбышевской кафедре, а уже в городе на Неве, - он в Самаре-Куйбышеве оставил по себе глубочайший след в первую очередь как молитвенник-исихаст, как старец и духовник, но не столько как церковный администратор. Просто время его служения не располагало к тому!

Владыке Евсевию всё и пришлось у нас начинать. В историю Самарской епархии он войдет, наверное, как Начинатель. Силища для этого у него имелась. Рукополагать новых пастырей - и многие из них давно стали уже столпами нашей самарской церковной общины. Добиваться передачи верующим полуразвалившихся храмов, использовавшихся долгие десятилетия как склады и музеи. Ставить вопрос об открытии духовного училища (где сейчас расцвела, как пышный цветок, самарская семинария!). Взяться за возрождение Иверского монастыря… Да просто напоминать Самаре о тех ее традициях, которые были надежно забыты и утрамбованы. Как сейчас стоит у меня перед глазами такая картина: Владыка Евсевий, без всяких там дипломатий, резко «вразумляет» телеоператора, посмевшего закурить (!) во время первого молебна у стен возвращенной верующим Софийской церкви на улице Чапаевской… Сейчас в это уже трудно поверить, но коммунисты сумели-таки сделать так, что жизнь рядового куйбышевца парадоксальным образом практически никак не соприкасалась в ту пору ни с чем церковным. Можно было в нашем городе прожить жизнь и так и не узнать самого главного - зачем же она была дана…

Тогда-то и вышла в свет первая в нашем регионе Православная газета «Благовест». Это к Владыке Евсевию я пришел на прием в День печати, 5 мая 1991 года с просьбой благословить меня на начало церковного издания. Прошло уже 27 лет с той поры. Всё и вся изменилось вокруг. Но остался «Благовест», и я в нем остался. Потому что Владыка Евсевий дал мне в тот день свое благословение! Дал!.. А ведь сколько было соблазна попросту не понять меня, оттолкнуть, не услышать! Ну, пришел к нему какой-то чуть ли не «с улицы» молодой человек. Вроде бы что-то слышали о нем, писал какие-то статьи о вере, но то ведь в светских газетах… А в церковной жизни не отмечен ничем, налета духовности на безбородой молодой физиономии в ту пору еще и в помине не было. Было, правда, что-то такое… не скажу располагающее, но дающее, скажем так, надежду. В общем, Владыка, не зная меня совершенно, что-то такое во мне тогда «прочитал» наперед, разглядел. Как это было дальше? А очень просто. Он своей внушительной, несколько «медвежьей» статью буквально зажал меня в угол своего небольшого кабинета и… накрыл своей увесистой дланью! Словно бы припечатал ощутительно по голове. Как будто «медвежьей лапой» вбивая поглубже мне в своевольную голову церковную благодать…

- Вот мое благословение… начинайте... А после первого номера всё будет понятно…

Потом еще стал он дарить мне книги. Это был сборник Богословских трудов и - тут было нечто пророческое даже - книга деяний недавнего, 1988 года, Поместного Собора нашей Церкви. Ведь в самый день заседания этого Собора я принял - всего-то и трех лет не прошло! - святое крещение. Тому уже скоро 30 лет! Я вышел из его кабинета как пьяный… И стала понятна мне та строчка в Деяниях Апостолов, когда толпившиеся рядом с сионской горницей иудеи (они и до сих пор там толпятся) предположили, что Апостолы, не в меру получившие Духа Святого, просто «напились сладкого вина». Внешне это было похоже… При внутренней, конечно же, противоположности состояний.

Таким мне запомнился Владыка Евсевий. Таким он вошел в мою судьбу. И в судьбу нашего города. В историю самарской Церкви.

Интересно, что спустя годы Владыка Евсевий, когда составлял свою биографию перед принятием сана Митрополита, тоже вспомнил об этой нашей с ним встрече. Указал одной строкой, что дал благословение «и сейчас продолжающей выходить в Самаре газете «Благовест». Он не раскаялся в том, что оказал мне тогда доверие! Напротив, радовался нашим успехам.

Потом уже началась обычная будничная работа. И в ней было много всякого - и хорошего, и горестного тоже (это уже как водится). Зная горячий характер Владыки Евсевия и уж конечно же зная и свой характер, могу предположить, что мы с ним в дальнейшем вряд ли бы так уж сработались. Слишком мы были из разного «теста». Некоторые вздохнули с облегчением, когда на смену непреклонному и твердому, как монастырская стена, Владыке Евсевию в Самару приехал человек уже из другого духовного поколения и более соответствующий самарской ментальности - Владыка Сергий. При нем-то и произошел великий самарский духовный ренессанс! А «Благовест» под покровительством уже нового Архипастыря пошел дальше по тому пути, который был изначально заложен еще при Владыке Евсевии.


Архиепископ Евсевий прощается с самарской паствой. 1993 год. Фото из архива редакции "Благовеста".

И сейчас, спустя годы, Владыка Евсевий мне памятен и дорог!

Ведь впечатления духовной юности дороги, как первая любовь, наверное, так.

И помнятся потом всю жизнь.

…В 1992 году к нам по Волге плыл целый пароход из сектантов всех мастей. И кого там только не было! Скачущие харизматы, фарисействующие протестанты, какие-то горе-проповедники и лощеные миссионеры… «Двунадесять языков» вновь пожаловали в наши края, чтобы в один присест обратить в свои суетные верования сразу всю Волгу! Не знаю уж, как и где, но у нас в Самаре их встретило на берегу «христолюбивое воинство» из сразу трех православных мирян - с плакатиком: «Наша вера Православная! Руки прочь от Самары!» (кажется, так, точно не помню уже, но смысл такой). В этом пикете, с плакатом, стояли Алексей (ныне диакон) Подмарицын, Игорь Макаров (давно уже маститый протоиерей) и я, Антон Жоголев, и тогда и сейчас, «зимой и летом одним цветом» - редактор «Благовеста»… Где-то рядом, готовый, если потребуется, включиться в борьбу и заменить «выбывшего по ранению», был еще диакон Алексей Лабутин (сейчас уже архимандрит Вениамин). Как они нас тогда не разорвали каждого «на несколько маленьких прихожан», я до сих пор не пойму. Огрызались, злобствовали. Пытались нас поддеть. Но терпели! Терпели и наш плакатик перед самым своим носом. И все их мероприятие сопровождал наш дерзкий, как салфетка-знамя над бастионом Сен-Жермен (это из «Трех мушкетеров»), плакат со словами: «Наша вера Православная!». Мы выстояли тогда, а значит, и победили! Даже кто-то из «гостей» бросил тогда нам в спину: «Молодцы!» Прошли с ними мы весь путь, и когда доходило до стычек - а такое было раза три всего, - дали ясно понять, что нас им придется растоптать вначале. И уж тогда только - никак не раньше! - доберутся они до нашего знамени. А топтать нас всерьез они все-таки не решились. Давайте в этом им должное отдадим.

Почему же такое вот дерзновение у троих, в общем-то, вполне себе сервильных молодых людей стало вдруг возможным? Потому, наверное, что мы и правда были серьезными ребятами (тогда). И нас еще не успели убедить высоколобые богословы, что пострадать за веру есть что-то чуть ли не «кликушеское», прельщенное… То ли дело писать ученые статьи и выступать на конференциях… Но главное даже не это. Мы ощущали кожей его молитву… Его благословение на брань…

За неделю до приплытия к нам «миссионерского теплохода» Владыка Евсевий огрел Самару златоустовским кличем, исполненным такой откровенной нетолерантности, что ни одно издание (а в городе нашем их тогда было дополна!) не решилось его напечатать. Только «Благовест» пошел на этот шаг не раздумывая.

Сейчас уже так никто не заговорит…

Времена не те. И люди, увы, другие. Да и не надо, наверное, вот так же сейчас говорить.

Читаем, спустя годы, читаем! Цитирую с вполне объяснимыми сокращениями как уже ставший историческим документ. И мороз, как и тогда, пробирает до сердца:

«18 сентября (1992 года - А.Ж.) приезжают в Самару на пароходе незваные гости: протестанты, баптисты, адвентисты и другие (…). Для того, чтобы уловить наших людей в свои грязные сети, они будут предлагать свою так называемую «гуманитарную помощь». (…) Но с тем условием, чтобы исполнили их пожелания, которые заключаются в отречении от веры наших отцов, от веры русской, от веры Православной (…).

Сегодня Православие в поношении. Оно не может в полной мере выразить свою красоту и духовное богатство. Здания церковные не возвращаются, духовных школ не имеется, недостает деятелей церковных, материальная скудость во всем. И на этом фоне нам протягивают «гуманитарную помощь» для того, чтобы мы в ответ приняли другую веру и изменили бы своему Православию. Они хотят, чтобы мы отреклись от Животворящего Креста Христова, а ведь он наше победное знамя против сатанинской силы (…). Они хотят, чтобы мы не почитали Матерь Божию - Царицу Небесную, нашу Покровительницу и Заступницу… Они хотят, чтобы мы не кланялись святым иконам и не почитали угодников Божиих… Как нам повернуть свое лицо от иконы Святителя Николая? Ведь он великий помощник и Чудотворец.

Нас хотят оторвать от Святейшего Патриарха, от Архиереев, от священников, но кого же мы будем слушать? Безбородых мужиков при галстуках? - безблагодатных проповедников? Вы спросите, почему же православные не делают тех дел, которые делают протестанты… Отвечаем: они делают все это с помощью Запада. С помощью доллара… А мы - православные - мы были вместе с вами, наши дорогие соотечественники. Нас всего лишили, обокрали, избили, изранили, отняли кров, и мы остались еле живы, больны и бедны. Все наше церковное и духовное богатство разграблено, отобрано, но это не значит, что мы мертвы. Мы верим и надеемся, что с помощью Божией настанет день, когда Православие вновь засияет своим благодатным светом, что Святая Русь наша вновь воспрянет, и ее тепло и радость почувствует каждый человек, живущий в России или за ее пределами. Но для укрепления нужны силы и помощь, чего и ждет от нас с вами наша Родина, наша мать - родная Россия. Мы ее дети, позаботимся же о больной матери, поможем ей честным трудом и своей сыновней верностью, ибо измена ей, вере Православной, наказуема и принесет новые тяжкие испытания, а может быть, и уничтожение. Чего и хотят наши недруги.

И вот перед тем как от нас потребуют признать иную веру и предложат на первом этапе креститься не в храме - не соглашайтесь. Не берите из их рук литературу… Гуманитарную помощь берите, но взамен ничего, кроме нашего русского «спасибо», чтобы за кусок хлеба, за банку консервов, за рубаху не променять совесть и душу. И в этом акте гуманитарной помощи мы должны усматривать одно: раньше Россия помогала другим, теперь же пусть помогут России, не требуя от нее покорности. Стойте, храните веру и предания отцов ваших - Церковь и веру Православную, за которую наши русские умирали, но не изменяли ей…» (Обращение Епархиального Совета, 25 августа 1992 года).

Сейчас совсем иная эпоха на дворе, и совсем другие проблемы стоят перед верующими. И потому прошу относиться к этому прошлых лет воззванию - как уже к историческому документу, в котором выразилось то уже далекое от нас время. Перепечатывал с пожелтевших страниц «Благовеста» (полностью читайте это обращение в № 9 за 1992 год в самарской газете «Благовест») эти могучие, от сердца идущие строки, и стало как-то вдруг понятно, почему Владыку Евсевия, полного сил и планов, внезапно тогда перевели из Самары во Псков. Это было, наверное, «повышение с понижением», как выразился весьма точно один самарский священник той поры. И сам Владыка Евсевий, по крайней мере, в ту пору воспринимал свой перевод во Псков довольно болезненно. Мне он в последнюю нашу встречу в его кабинете сказал, что здесь, в Самаре, открывались большие возможности для миссионерской работы… Но Псковская кафедра пришлась ему как раз впору… И утешила, и успокоила его…

Сегодня Владыка Евсевий уходит на покой - заслуженный предвестник того Вечного Покоя, который наследуют и примут из рук Христовых верные Его чада.

Владыка Евсевий был «неудобный» Архиерей, не очень-то соответствующий духу нашего суматошного времени. И с ним, я полагаю, было непросто бок о бок работать. Сменилась эпоха, и уже другие делатели во Христе сегодня потребны обществу и Церкви. Но, провожая его на заслуженный отдых, надо отдать ему должное - это был верный Архипастырь Христова стада, не втуне державший наготове острый разящий меч молитвы и веры. Мужественный, непреклонный, способный вести за собой людей на духовные подвиги.

Мы вовремя встретились с ним. Вовремя и расстались…

Дай Бог ему теперь сил и здоровья, чтобы своей могучей молитвой участвовать в жизни страны. Дай Бог ему отдохновения от тех трудов и сопутствующих этим трудам печалей, которые он без снисхождения к себе понес за годы своего служения сначала в Троице-Сергиевой Лавре, в Святом граде Иерусалиме, потом в Казахстане, потом у нас в Самаре и, наконец, во Пскове.

Дорогой Владыка! Теперь, молитвенно вспоминая места Ваших трудов, помолитесь и о Самаре, отнюдь Вас не забывшей.

Антон Жоголев.

112
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
5
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru