Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Слово пастыря

​На берегу Галилейского моря

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный пишет письма своим прихожанам.

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный пишет письма своим прихожанам.

См. также

Аксиос!

Редакция газеты «Благовест» поздравляет протоиерея Игоря Макарова с большим и заслуженным успехом. Книга отца Игоря «Непроизнесённое» получила награду Издательского Совета Русской Православной Церкви на 12-м Открытом конкурсе «Просвещение через книгу». Вручение награды состоится 2 ноября в Храме Христа Спасителя. Мы поздравляем отца Игоря с высокой оценкой его писательских трудов. Желаем ему новых замечательных Писем, которые уже давно снискали большую любовь читателей «Благовеста».

Редакция.

Здравствуйте, мои дорогие!

На днях одна прихожанка сказала в сердцах: «Я устала терпеть, искать оправдания: человеческий фактор, немощи, глупость… Какая мне разница, важно лишь то, что в церкви мне не становится легче. Я задыхаюсь от формализма и сухости. Мне так не хватает свободы, чистоты, понимания… святости!»

Я не знал, что ответить. Да и надо ли? Ведь внутри уже что-то случилось… Конечно, расстроился. Пришел домой, открыл старый синодик и стал вспоминать всех тех, напротив чьих имен стоят три восклицательных знака (!!!). Это те, кто по «разным причинам» оставили Церковь. Кто-то тихо исчез, а кто-то ушел «хлопнув дверью». А есть ли у них что-то общее? И первое, что пришло мне на память, — это их нетерпимость. Не та духовная нетерпимость (простительная «ревность не по разуму»), а нетерпимость реальная, злая; и к Богу, и к людям… Но при этом все они люди очень хорошие. И это без всяких там сантиментов. Они из числа тех, кто идет впереди и не согласен на малое… А еще я заметил, что все они ужасно одинокие люди. Я не знаю, следствие это или причина, но я знаю одно: без живого Христа — одиночество страшное!

Вспоминаю себя еще молодым человеком, только-только переступившим церковный порог. Я стою в центре храма как зачарованный; и всё, что происходит вокруг, кажется мне одним стройным таинством. И наставительный шепот церковных старушек, и громкое шарканье старых сандалий суетливого старосты, и возгласы безбородого дьякона, напоминающие гул подбитого самолета, и даже звон монет в свечной лавке — это всё гармонично и мирно ложится на душу… Но вот кто-то трогает меня за плечо: «Передайте свечу к иконе Спасителя», — и всё мое робкое благоговение куда-то девается, и завершается дивное таинство… Я часто задаю себе этот вопрос: почему люди, когда находятся в храме, такие ранимые? Мы можем часами толкаться в общественном транспорте, наступать друг другу на пятки в длиннющих очередях, но если нас тронут хоть пальчиком в церкви — волна возмущения! Так трудно смириться… И что это? Наша гордыня? Воспаленное чувство достоинства?.. Нет, здесь что-то другое…

Храм Двенадцати Апостолов на берегу Галилейского моря, Капернаум. Святая Земля, Израиль.

Недавно одна скромная девушка поделилась со мной своим смелым открытием: «Мне кажется, что моя спасительная добродетель — это благое терпение. Как вы считаете?» — «А как ты сама?..» И в ответ я услышал слова еще более смелые: «Не бояться людей. Не бояться их боли...»

Как бывают полезны такие беседы. У молодых есть чему поучиться. Мне так не хватает их ясности мысли, святого огня!

У каждого есть своя спасительная добродетель. Но добродетель благого терпения — особая, стержневая. Она словно соль, без которой нельзя обойтись. Без благого терпения невозможно исполнить ни одну христианскую заповедь и все прочие добродетели теряют свой вкус. Кстати, всякая соль так или иначе морского происхождения. Добродетель благого терпения добывается в разных местах, но вся она имеет Божественное происхождение (благим может быть лишь терпение жертвенное, ради Любви).

Любить — это очень конкретно, нельзя любить «вообще», а значит, следует знать человека. Но в этом-то и проблема: нам совершенно неинтересен другой человек. Мы не знаем, что творится в душе даже самого близкого. Миллиарды параллельных миров, фальшивых реальностей…

Далеко не у каждого прихожанина в храме есть искренний друг, но почти что у каждого есть свой сокровенный, внутренний враг. Столько непрощенных обид, внутренней брани!

Душа человека — это совокупность пережитых страданий. Вот только пережитых страданий не существует, они продолжают жить где-то внутри, сокровенно. Разделить чью-то боль — это значит открыть человека! И в другом, и в себе!

Вы обращали внимание, с каким выражением лиц люди выходят из театра или кинотеатра? Вместе поплакали, посмеялись; незнакомые люди, проникнутые общими чувствами, — это уже не толпа. Но однажды, совершая паломничество, я оказался в потоке людей, выходящих из храма. Угрюмые лица, зашоренные глаза… Словно я стоял у проходной какого-то завода: уставшие люди, «скорей бы домой». Я понимаю, сравнение странное, ведь в храм мы приходим не для того, чтобы вместе развлечься, мы приходим с личной бедой или радостью, нам нужен Бог, а не людское сочувствие. Но Литургия — это, буквально, «общее дело», общая жертва! Мы глубоко ошибаемся, считая, что Литургия совершается сама по себе, посредством соответствующих молитв и манипуляций. Такое отношение порой возникает даже у тех, кто стоит у престола. Без людей (вне людей) эта жертва не совершается.

Есть особый разряд прихожан — «одиноких молитвенников». Это те, кто не любит «толпу», кто не посещает церковные службы, но с удовольствием молится в храме «когда никто не мешает». Недавно я попросил дежурную посчитать, сколько людей бывает в церкви в будничный день. И оказалось, как минимум в два раза больше, чем на воскресном Богослужении. Наверное, число нелитургических прихожан с годами будет только расти (если, конечно, «не клюнет петух»). Но меня пугает не это, а то, что всё больше и больше «одиноких молитвенников» на самой Литургии.

Отчужденность. Когда вокруг все чужие — всё чуждо внутри… Христианство не может жить без любви, а для любви нужен ближний. Нет ближнего — нет христианства!

Иногда представляю себя в начале веков, на берегу Галилейского моря. Солнце медленно опускается за голубые Голаны, веет холодом от остывающих вод. Но я не чувствую холода. Мне хорошо рядом с Ним. Он говорит о душе человека, говорит о любви… Слезы на суровых лицах израильтян: простых рыбаков, пастухов, землепашцев. Это так удивительно: ощущать, как любовь соединяет наши сердца, как рождается Церковь!

Я не пытаюсь сказать что-то новое, чему-то вас научить, я просто хочу, чтобы мы получше узнали друг друга. Какие мы все-таки разные! И как много родства в наших душах!

Христос посреди нас, мои дорогие!

Простите.

Протоиерей Игорь Макаров.

Дата: 3 ноября 2017
Понравилось? Поделитесь с другими:
0
0
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru