Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Взгляд

​Откровение красоты

Слово профессора Московской консерватории Вячеслава Медушевского.

Слово профессора Московской консерватории Вячеслава Медушевского.

Об авторе. Вячеслав Вячеславович Медушевский родился в 1939 году в Москве. Доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза композиторов России, автор более чем ста работ по проблемам музыки, искусства, истории культуры, образования.

Однажды привели ко мне скрипачку из училища. У нее был страх выступлений, особенно перед комиссией, потому она всегда получала четверки. Сыграла мне «Испанскую симфонию» Лало. Обнаружилась ее скованность от неправильного понимания сути музыкальной красоты. Я сказал ей: «То, что вы ищете сыграть, — это не ваши чувства. Это веяния вдохновенной отваги, открывшейся композитору Свыше в сочинении, которое достаточно высоко оценил Чайковский».

Мы немного позанимались, чтобы приблизить к нам это откровение музыки. Потом я сказал ей: «То, что вы играете, это в идеале не только не вы, но даже и не композитор Лало. Это откровение красоты, которое было дано композитору и которое выше и вас, и комиссии. Ваша задача при исполнении — помнить об этом главном, держать сердце вознесенным и укрепленным в красоте. В величии смотрения на красоту соединятся сердца исполнителя и слушателей (в нашем случае — членов экзаменационной комиссии), и в этом единении страх исчезнет». Совет возымел результат, страх исчез, ученица стала получать пятерки.

Сказанное относится и к музыковедам, педагогам. На урок студенты приходят на самом деле вовсе не к нам (мы только посредники). Приходят даже и не к Моцарту, Баху, Чайковскому. Приходят к тому откровению красоты, которое было дано этим гениям, искавшим ее усилиями всей жизни. Откровение Свыше, и только оно, возвышало их творчество к вершинным шедеврам. Подозревал ли юный Чайковский, что напишет Шестую симфонию? Мог ли Моцарт создать творения, подобные медленным частям 21 и 23 концертов, его Реквиему, 40-й симфонии, до того момента, когда им овладела возвышенная христианская мысль о том, как нужно правильно, духовно относиться к смерти? Оно же, откровение, отзывается и в душах ищущих красоту исполнителей, подвигает на такое исполнение, от которого у слушателей текут слезы умиленной радости. Оно же, откровение неземной красоты, возводит и исполнительское мастерство на уровень гениальности и воспитывает сердца слушателей к восприятию небесных озарений.

Не только гении, но и все мы становимся сами собой только в Духе Святом, Духе истины, неотделимом от красоты, от свободы в Боге, любви смиренной, находящей себя в самоотвержении. Суть нашей жизни — небывалой, безсмертной, неизменно озаренной и вдохновенной, — в жизни Божией. Каждый из нас — неповторимо прекрасная мысль Бога о нас. Ее основание — вечная любовь Божия. Потому только в Божественной любви мы становимся самими собой. Только в Духе Святом, Духе красоты, любви, духе славы Божией — и можем узнать друг друга.

Здравствуйте, дорогой Михаил Иванович Глинка! Здравствуйте, любимый Иоанн Златоуст Моцарт![1] — сколько столетий мы не виделись? Мы — это те, которых увидел Бог прежде создания мира. Увидел не где-нибудь, а в Царствии Своем вечном.

А в серой убогости гордыни — разве это мы? Грехи в нас, которые мы обычно не замечаем, — это бесы, кривляющиеся, корчащие рожи, карикатуры на нас. Будем держаться от них подальше, ибо их место в аду, во тьме, в которой по определению не может быть ничего светлого и святого, гениального, вдохновенного, прекрасного, ни славы Божьей, которой только и могут жить люди. Ад — скопище бездарностей, первым из которых стал и есть дьявол, отвергнувший Бога и все Его дары.

Во мраке ада — не мы. Не узнаем мы там себя, предавших свет в себе. Предпочтем же радость Царствия злорадству ада! Предпочтем прямо сейчас — ведь «потом» коварно («дни лукавы суть»)! В помощь нам дана дивная музыка — пророчество о нас вечных и прекрасных, испытываемых в педагогических ограничениях земного времени.

Как-то пришла ко мне студентка-альтистка, прослушавшая ранее мой курс духовного анализа музыки. Сыграла сольную пьесу Хиндемита. По поводу неуклюже сыгранного оборота спрашиваю: «А почему у вас здесь какая-то глупая задержка ритма?» — «Это трудное для левой и правой руки место». — «Вижу. Но разве слушателя это интересует? Он хочет внимать только свободе и красоте музыки. Почему даете поблажку рукам?» — «Я учила, не получается». — «Представьте сейчас, услышьте внутренним слухом, как вдохновенно это место в идеале, как прозвучало бы оно у Башмета. А теперь — играйте». — Неловкость испарилась, побежденная радостью смысла, духовной отваги и непонятно откуда взявшейся свободой. Невозможное вдруг стало возможным, легким. «Вот видите, — говорю ей, — какую дивную власть над руками и пальцами имеют четкие, волей проработанные слуховые представления. И больше никогда не позволяйте рукам командовать смыслом. Власть красоты над моторикой (движениями тела) должна быть абсолютной, непререкаемой. Тогда, кстати, и техника ваша в овладении музыкальным инструментом будет совершенствоваться более быстрыми темпами».

Из этого маленького чуда можно сделать важные обобщения. Волевые намерения — это цель. Даже для растений это важно. Опыты последовательного (с разностью в один день) высаживания двухлетних луковичных в критически поздние сроки показали, что те с математической точностью рассчитывают и выбирают одну из двух стратегий жизни: либо постараться ускоренно выпустить стрелку, зацвести и принести плод, либо — перенеся цель в луковицу, накапливать в ней такую мощь жизни, чтобы на следующий год принести больше плодов. В расчет притом требуется принять не только число оставшихся календарных дней, но и предстоящие погодные условия, обилие или недостаток тепла и влаги.

Тем важнее цель для человека! В детстве я хотел научиться дальше всех кидать камешки. Инстинктивно почувствовал: все дело в слаженном сложении скоростей тела, руки, кисти, пальца, — и научился кидать далеко. Но когда хотел попасть в цель, то механика, техника броска отступала. Однажды на предельном для броска расстоянии попал снежком в голову неторопливо шествовавшему по снегу гусю лапчатому. Бедный гусь! Он очень удивился. Можно сказать, ошалел. Остановившись, долго вертел головой с прилипшим ко лбу снежком, недоумевая, откуда пришла напасть. Озадачил бы я птицу, думая о мышцах в момент броска? Никогда! Была задача другая — попасть.

А вот самый высокий смысловой уровень в масштабе всей жизни. Отец Валериан Кречетов с иронией говорил о нечетко мыслящих о Боге («что-то там есть»): «Если там — «что-то», то и живем как-то». А у святых — предельная ясность. Великий чудотворец Иоанн Кронштадтский учил: человек сотворен по образу Божию, потому как у Бога нет зазора меж словом и делом, так и у человека не должно быть. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Богу, говорит святой Иоанн, очень легко сотворить чудо через смиренного человека, простого в вере.

Когда к Антонию Великому привели бесноватого, он направил пришедших к своему ученику Павлу со словами: «Великие в вере изгоняют малых бесов, а смиренные, как Павел Препростый, имеют власть над князьями бесовскими». Бог послушно откликается на просьбы послушливых. Юродивый Иоанн Сезеновский, блаженный, попросил женщину принести сороку. Та, тоже в простоте, увидела сорок, идет к их стае; одна из них, отделившись от остальных, направляется прямо к ней в руки.

Если б мы только представить могли, сколь прекрасна последняя цель творения, открытая Христом! «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Когда б хоть немного мир почувствовал его красоту, то не стремился бы ни к чему иному, не погибал бы в распрях. Несказанно прекрасная музыка Христианской цивилизации вдохновлена этой последней целью бытия, красотой пророчествуя о ней.


[1] Этим первым двум могучим крестильным именам Иоганн (Иоанн) и Хризостом (Златоуст) смиренный композитор Моцарт предпочел последнее, пятое (Вольфганг — «Волчья походка»). 

Дата: 13 февраля 2017
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
4
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru