Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать письма своим прихожанам.
Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать письма своим прихожанам.
Об авторе. Протоиерей Игорь Анатольевич Макаров родился в 1967 году в городе Потсдам, Германия, в семье военнослужащего. Окончил Благовещенское высшее военное командное училище. С 1991 до 1995 года работал заместителем редактора Православной газеты «Благовест». В 1996 году рукоположен в сан священника. Настоятель храма в честь Новомучеников и Исповедников Церкви Русской поселка Прибрежный г. Самары.
Здравствуйте, мои дорогие!
Умер протоиерей Алексий Богородцев. Ему было чуть более сорока. Трое детишек, десятки духовных чад... Мы встречались не так уж и часто, случайно — на улице, в каких-нибудь коридорах... И даже тогда, когда он уже знал, что умирает, — всегда улыбался! Он таким и останется: жизнерадостным, чутким, родным… Как это странно: он даже не был мне другом — и вдруг стал родным…
Заболели мы с отцом Алексием почти что одновременно, точнее, узнали о том, что больны. Думалось всякое... Кто кого обойдет?.. Около двух лет наши имена в записках
«О здравии» частенько значились рядом. Может, это нас и сроднило — ваши молитвы...
Помню, Владыка-Митрополит, узнав, что я болен, шепнул стоящему рядом келейнику: «Болезни — для сильных». Я это услышал, и мне стало приятно. Знаете, как гордые люди бывают «смиренны». «Смиренно» сидят, «смиренно» молчат, «смиренно» со всем соглашаются... Они даже мыслят «смиренно», как им кажется. Это я про себя. Наверное, Владыка шептал намеренно громко, чтобы я мог услышать. Такая проверка... Настоящая сила — в смирении.
Отец Алексий был человеком «без позы» и священником был «без дистанции». Вот и выдюжил всё до конца. Его избрал Бог… «Болезни — для сильных».
Прошло много лет, но я так отчетливо всё это помню. Лето, деревня, бабушкин двор. Я в форменных шортах, оставшихся после пионерского лагеря, как всегда, «в облаках»… Прошу простить меня за эти подробности, но без них картина будет неполной. Помните, такой классический деревянный домик, который всегда стоял где-нибудь в огороде, деревенский уличный туалет. Это случилось тогда, когда я зашел в этот домик. И вроде такая наивная, недоспелая мысль, а так глубоко резанула. Полоснула по самой душе. «Мои папа и мама когда-то умрут! Их не станет. И я останусь без них»… Домой я вернулся другим человеком, не то чтобы повзрослевшим — скорее, каким-то озлобленным. Бедные мои родители, они долго понять не могли, что же такое со мною случилось, почему я внезапно «надулся» и не хочу ни с кем говорить. И чем больше они меня утешали, тем больше я от них отстранялся. Их любовь меня ранила!..
«Нет, так нельзя. Они ведь мои!.. Ты — Сильный и можешь отнять. Но это нечестно…» Наверное, это было мое первое обращение к Богу.
Эту боль нельзя утолить? Утешение — всего лишь обман. Кто-то хочет обманываться, у кого-то это хорошо получается… Религия, построенная на одних лишь «духовных» утешениях и «благодатных» фантазиях, действительно — «опиум для народа». Наркотик, самообман… Кто никогда не страдал, не сможет быть Христианином. Мера святости — это мера страдания. Или, что еще тяжелее и реже, — мера искреннего сострадания. «За людей молиться — кровь проливать!» — вот как это чувствовал святой Силуан.
Не требуйте себе утешений. От мыслей о смерти (своей, своих близких) не прячьтесь. Если эту чашу страданий пронесут мимо вас, значит, вы действительно одиноки, значит, нет никого, за кого вы готовы страдать. Пейте из этой евангельской чаши по чуть-чуть — но до самого дна! Только там, где-то на донышке, на последнем глотке вы почувствуете сладость. Это живая вода Воскресения!..
По-настоящему нас может утешить только одно: воскрешение любимого человека. Но Бог почему-то бездействует… Ведь было же воскрешение Лазаря! Ведь Христос его пожалел! Помните, как Он тогда прослезился… Разве наша любовь не заслуживает такого же чуда? Думаю — нет, не заслуживает. Нам нужно «свое», исключительно личное. Не сам человек, а «мой человек». «Верните моё!» Да, Христос не стерпел: «Доколе будет мучить их эта смерть?!» Но если бы этим всё и закончилось, у нас было бы полное право роптать на Него, обижаться. А Христос тут же, после этого чуда, отправляется в Иерусалим, чтобы взойти на Голгофу. Он идет против смерти всех людей на земле (умерших, живущих, еще не родившихся). Он идет, чтобы вырвать нас из смертельного плена навечно… Настоящей Любви временной жизни мало.
Мой отец из жизни ушел некрещеным. Никого не виню, так уж случилось... Я даже частичку из поминальной святой просфоры вынуть за него не могу. Молюсь о нем про себя как умею. Но я никогда, ни за что не поверю, что у него совсем нет надежды… Если человек живет в чьем-то любящем сердце, он не может остаться там без милости!
«Друзей моих медлительный уход»… Медленно растет человек и медленно умирает… Я наблюдаю, как уходят близкие люди. Они еще рядом, а я с ними уже расстаюсь. Неспешно прощаюсь. Без погребальной муторной суеты. Но все же так неумело, так робко! Я всё чего-то стесняюсь. Зачем? Ведь эти мгновения просто безценны! Исчезнут они, растворятся в потоке равнодушного времени, и тогда отдашь всё на свете, лишь бы как-то вернуть их. Но уже не получится. Услышать, взглянуть, прикоснуться… Уже не получится.
На похороны отца Алексия я не поехал. Нашлись всякие суетные причины… Перед лицом чужой боли всегда цепенеешь. И так хотелось мне отмолчаться… Утешения — ложь! Сострадание — правда! И покуда мы на земле, эта боль не пройдет… Самое страшное в мыслях о собственной смерти — причинить эту боль, оставить её в сердцах своих близких…
Дорогая матушка Иулия! Дети! Духовные чада!.. Простите.
Протоиерей Игорь.
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru