Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

​Родники детства

Капельки вечности.

Капельки вечности.

Здравствуйте, Антон Евгеньевич!

Пишет Вам незнакомая женщина, но когда-то я нянчила Вас!!!

Жили мы в Самаре (тогда Куйбышеве) в переулке Карякина, д. 5, кв.12, это возле стадиона «Заря». Моя баба Шура брала по три-четыре ребенка, так как жили бедно, без мужей, а это было подспорьем нам. А семьям молодым было куда доверить своих чад, если свои бабули по каким-то причинам не могли заниматься внуками. Из Ваших родных помню очень хорошо Вашего отца Евгения Жоголева, маму — такая маленькая, черненькая, и вашу бабулю — мамину маму — женщину с длинными волосами, закрученными кверху.

Приносил Вас всегда отец. Высокий, мне тогда казалось, что очень красивый, и я его сравнивала с поэтом Робертом Рождественским. Жили вы недалеко от нас, на улице 9 Мая. Все это запомнилось, потому что мне самой было тогда уже 17 лет, а отец Ваш был корреспондентом, и это в то время редкая профессия была. И имя Ваше Антон тоже было редкое.

Потом я узнала из «Благовеста», что папа Ваш умер. Так как я давно являюсь человеком верующим и читателем вашей газеты, я всегда думала: как Вы пришли в Православие? Я давно заочно знаю Вас, и думаю — вот ведь кто вырос из маленького мальчика Антошки, какой человек!!!

Много было у нас воспитанников, но, увы, никто так и не достиг таких вершин, как Вы. Я думаю, это заслуга Вашего отца. А вот кто привел Вас в храм? Это мне интересно. В то время, в которое Вы родились и росли, к храму дорога была закрыта.

Я прошу Вас перезвонить мне по моему номеру телефона (… ).

Есть о чем поговорить.

Работала в одном из храмов. За честность уволили.

Ольга Юрьевна Сухинина, г. Самара.

Я показал это письмо моей маме, Наталии Борисовне. Оказалось, все так и есть! Ольга Юрьевна пишет верно. Жили мы тогда на улице 9 Мая. Мама не вспомнила автора письма, тогда еще 17-летнюю девушку, но запомнила ее бабушку (кажется, все-таки сестру матери) Шуру. Почти год отдавали родители меня и моего старшего брата Алексея в их дом. С детскими садами тогда, как и теперь, была проблема. Чаще меня относил туда отец. Ведь был он тогда уже журналистом, и график у него был все-таки посвободнее. А маме надо было ехать чуть ли не через весь город к восьми утра на работу в «Оргэнергострой». Она там работала инженером. А декретный отпуск тогда был всего полгода! «Черненькой» моя мама показалась Ольге Юрьевне потому, что она не красилась («Даже губ не красила», — уточнила мама). А так она шатенка. И папа, точно, был красив и ярок. Прошу обратить внимание: если сейчас статных, видных мужчин сравнивают с каким-нибудь Расселом Кроу или Бредом Питтом (как когда-то с Аленом Делоном и Бельмондо), то тогда сравнивали с нашим Рождественским. Критерии красоты и достоинства все-таки находились по эту сторону Атлантики!

Наталья Борисовна Жоголева с маленьким Антоном.

Бабушка моя Таисия еще работала тогда, до пенсии оставались ей годы. Вот и выручали моих родителей эти люди, открывшие что-то вроде домашнего детского сада. Спаси их Господь за это! А еще за то, что живут и сейчас на земле те, кто держал меня на руках, нянчился со мной, озорником и непоседой. Впрочем, мне тогда еще не было и года, и сильно шалить не мог. А разве только сотрясать плачем воздух.

Несколько лет назад, когда еще был жив отец, был у нас с ним приметный такой разговор. Он как раз вернулся с поминок своего товарища. Куда же еще выходят «в люди» пенсионеры? Только на поминки! Там за столом были разные гости, в основном женщины. И вдруг оказалось… В это трудно поверить, но трое из них имели какое-то отношение к моей судьбе. Отец даже опешил от такой моей «известности». Одна — не буду называть имен — натаскивала меня по английскому перед экзаменами в университете. И считала, что без ее помощи я бы не поступил на факультет журналистики. Другая принимала сложные роды у моей жены. Третья… Не помню, кем доводилась мне третья. Но тоже кем-то доводилась. Вот так.

— Наследил я… — сказал скромно.

— Оставил след, — компетентно поправил меня родитель.

Живешь, живешь на земле, и кажется, нет конца череде этих безконечных буден и редких праздников. Каждый год ложится на плечи неимоверной тяжестью прожит ого. И кажешься сам себе и старым, и мудрым. Кажется, что ты был всегда. И мир, в котором ты пребываешь — он давно и накрепко неизменен. Но вот приходит письмо в обычном рублевом конверте. С маркой, на которой изображен симпатичный особняк Клодта. С незнакомой фамилией адресата. Вскрываешь конверт без всякого трепета, — сколько уже их вскрыл я за жизнь! — и оказываешься в ином совсем времени. Словно в иной реальности. Как будто бы вновь на тех самых руках, которые укачивали меня когда-то.

Я счастливый человек! Потому что газету нашу читает и Ольга Сухинина. Уж ее-то не обмануть, она сразу почувствует любую фальшь! Ведь знает меня как облупленного! И моих папу с мамой помнит, не забыла. И перед ней, как перед совестью, не слукавлю. Слишком много людей в этом городе и в этом мире знают и помнят меня с рождения, с детских лет. Слишком многие люди могут сказать мне в глаза, — имеют такое право! — кто я есть в этом лучшем из миров. Откуда вышел и куда пришел — без всяких там оправданий. Слишком многим обязан я в этом мире, чтобы чего-то бояться или о чем-то не договаривать. Слишком многими нитями связан я с этими людьми вокруг. И эти незримые нити — как канаты для боксера. Если что, пропущу вдруг удар, они не дадут мне упасть…

Но был задан вопрос. И его нельзя оставлять без ответа. Потому что самое главное в жизни, и не только моей, а каждой, умещается в простой вопрос: «како веруеши».

Хорошо на руках у папы! Слева — Алексей, справа — Антон.

Я пришел в храм, как и сотни, как тысячи русских парней, в первые годы и даже дни перестройки. Крестился в городе Александрове, в старинном Свято-Троицком храме, любимом, «опричном» храме Царя Иоанна Васильевича Грозного. Это произошло 9 июня 1988 года, в самый день празднования Тысячелетия Крещения Руси. Кто привел меня в храм? Никто конкретно, нет у меня поводырей. Помогли укрепиться в вере — это да. И список их будет немаленький. Но пришел в храм я сам. Привела меня в храм тысячелетняя история Русского Православия. Привела моя русская кровь. А еще… Я услышал однажды эти колокола в Троице-Сергиевой Лавре. Они словно зазвучали тогда во мне. Гудели как будто изнутри меня, в сердце. Не забыть этого впечатления. Больше я никогда не слышал таких колоколов. Наверное, только раз бывает такое.

Потом, уже журналистом, в Курске, ехал я на автобусе в сторону поселка Свобода — сейчас там вновь монастырь, Коренная Пустынь, с ее святыми, целебными родниками! Автобус был полупустой, только несколько странных мужчин с бородами ехали туда же, в Свободу. Рядом возрождался тогда, в 1988-м, храм святых Иоакима и Анны. Подарок курским верующим к Тысячелетнему юбилею…
«Вы верующие?» — наивно спросил я. Ткнул наугад. Они степенно кивнули. Я попросил их рассказать про эти удивительные родники. Хотелось — про веру, но спросил пока что про родники.

— Из сердца должен забить родник! Из твоего сердца!… — не то отмахнулись они от меня, не то измерили на свой аршин. И я так захотел, чтобы родник поскорее забил из моего сердца. Так захотел! Что даже вышел на остановку раньше. Пошел пешком к тем коренным родникам.

И до сих пор иду к ним. До сих пор жду, надеюсь, что слова эти когда-то исполнятся. И родник забьет у меня в душе.

Вы пишете, Ольга, что мой путь — это заслуга моего отца. Так, наверное. Я ведь пошел по его стопам и тоже, как он, стал корреспондентом. Но в храм его привел я. Один из счастливейших моих дней — это день его крещения осенью 1991 года. Я тогда пришел с ним в Покровский собор. И он впервые - размашисто, по-купечески, — осенил себя крестным знамением. Уже крещеным! Уже «облеченным во Христа».

А мама всегда была верующей — тихой, скромной Христианкой.

Если честно, я и сейчас еще — все тот же маленький Антошка, которого Вы знали. Просто его не видать пока что за бородой и прочими приметами «солидного человека».

Прожита жизнь, а словно и не начиналась. Оглянулся, а за плечами полвека.

Иногда не веришь, что все, что было — было со мной. Все глуше и глуше голоса детства и юности. Все реже — сны из тех сказочных лет.

И все ближе пристань, к которой когда-то, да все равно причалишь. Ляжешь на ладони Бога, как когда-то ложился я, грудничок, на Ваши, Ольга, бережные и теплые руки.

Спасибо, что не уронили меня. Что за столько лет не забыли.

Жизнь не проходит, она закатывается куда-то. Свивается, как свиток, чтобы вновь размотаться уже в иных пространствах. Потом мы увидим всех, кто нам был дорог. И будем с облегчением вспоминать о прожит ом.

Наверное, я так и не решусь Вам позвонить. Потому что вместо глубоких и важных слов боюсь сказать что-то ненужное, суетное. Те нити, которые нас связали, они поверх всяких слов. Пусть уж детство останется там, в прошлом. Пусть оно будет во мне — и в Вас.

Прошу Вас поминать в молитвах раба Божия Антония.

С признательностью —

Антон Жоголев

1007
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
1
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru