Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

Бегемот

Капельки вечности.

Капельки вечности.

Когда-то давно я работал в большой газетной корпорации. Там было все «как положено», — и нас, руководителей среднего звена, хоть ночью разбуди, всегда скажем, когда по календарю день рождения шефа. Кто-то из нас заранее начинал решать, что на этот раз подарить В. Мне-то проще, подарок определялся моей работой — и дарил всегда что-то церковное: икону, книгу, какой-то сувенир. Но многие работали тут не год и не два, а по пять лет и более, а кто-то и вовсе проработал пятнадцать лет! И вопрос о подарке был отнюдь не шуточным. Это дарили, то дарили, да всё уже дарили… Но ведь надо как-то отметиться. Уважение проявить. Что же делать? Однажды привезли шефу ко дню рождения живых латиноамериканских бабочек. Замечательный подарок! Они тут же распорхались по всему просторному кабинету, наполнили своими зажигательными южными красками серый будний день. Но потом… потом они начали одна за другой погибать в непривычных для них условиях. И шефа это так опечалило! Пока не унесли последнюю бабочку, он и вовсе не приходил в свой кабинет. Не хотел из-за них расстраиваться.

«Вот бегемот, которого Я создал… » (Иов, 40, 10) .

И вот чтобы облегчить подчиненным жизнь, наш шеф — человек, вообще говоря, добрый и милостивый — сочинил себе хобби. Стал коллекционировать… бегемотов! И многие сразу вздохнули с облегчением. Теперь болезненный вопрос — что дарить? — уже не стоял. И повезли ему в подарок сувенирных бегемотиков из-за границы; просили своих детей нарисовать ему бегемота; дарили диски с фильмом про этого зверя.
А большой стол в углу его начальственного кабинета всего через год-два был весь заставлен множеством и сравнительно больших, и совсем крошечных бегемотиков.

Не только для нас, конечно же, придумал В. себе такое странное хобби. А и сам испытывал симпатию к этому зверю. Сильному, прожорливому, несколько медлительному. Вроде бы внешне спокоен, но стоит только его разозлить… «Если у бегемота плохое зрение, обычно это уже не его проблема».

Тот его день рождения я пропустил, чего обычно не позволял себе делать. Приболел что-то и не был на работе два дня. Да и не юбилей, к тому же. Ограничился поздравлением по телефону. А подарок скромный передал через секретаря. Мы тогда с В. впервые собирались на Афон, и я молился о предстоящем паломничестве. Было предчувствие серьезного искушения. А когда наконец пришел на работу, даже не ахнул, нет, а остолбенел, глядя на это «чудище обло»…

Редакция нашей Православной газеты ютилась тогда в окружении светских изданий. И вот возле нашего кабинета, разинув злобную пасть, стоял огромный бронзовый бегемот! В первое мгновение он показался мне зловещим драконом. Уж больно широко раззявил свою пасть этот истукан! Словно какой-то торжествующий, злодейский идол обжорства. Был он примерно два метра в длину и полтора в высоту. Вы только представьте! Если бы не огромная проглотистая пасть, с ним бы еще как-то можно было мириться. Но пасть тут была нарочито огромной. Из нее (если приглядеться, увидишь) торчала едва заметная металлическая трубка. Оттуда должна бить фонтаном вода. Секретарша мне объяснила, что это подарок одного из приближенных ко дню рождения шефа. И через год-полтора бегемот этот уедет отсюда в большое, новое, но еще пока не отремонтированное помещение. Там предполагается мини-фонтан. И из идола будет бить струя воды. А сейчас… надо потерпеть его около моей двери. Не специально так решили, а просто другого места не нашли.

Сотрудники ждали меня в состоянии тихой паники. Они не звонили мне, не хотели расстраивать раньше времени. Жалели больного. И вот надо что-то делать. Предстоит идти на конфликт… с этой жуткой пастью в коридоре. Придется поразить этого дракона… Просто представил, как идет ко мне с рукописью верующая старушка, видит этого идола и падает без чувств… Или священник несет мне для публикации свою проповедь и в ужасе крестится, столкнувшись в коридоре со зверем… Не все ведь привыкли к таким чудовищам в наших широтах…

Моя должность в газетном холдинге была важная, но не ключевая. И действовать мне предстояло не с административной, а скорее с нравственной стороны. Иногда ко мне прислушивались, больше из некоего суеверия. Но тут приходилось идти против пристрастий шефа. А этого никто не любит. К тому же, с подарками и вовсе справиться нелегко.

В. относился ко мне с симпатией. Но свою персону умел оградить от таких, как я. К себе относится всерьез — как и подобает начальнику. И вся эта возня с бегемотом придется ему не по нраву.

Но на меня молча взирали сотрудники и ждали решительных действий.

Я пошел к шефу.

- Прошу тебя, убери идола! — сразу взмолился я (мы были как коллеги-журналисты с давних времен на «ты») . — У меня сотрудницы готовы разрыдаться… валокордин пьют…

- А ты не обращай внимания, — ответил он мне, впрочем, немного смутившись.

Но и я нашел что ответить:

- Скажи, ты выдержишь, если все мои сотрудники (а это человек восемь!) прямо здесь вот, в приемной, на коленях будут просить тебя убрать истукана? И я вместе с ними…

Попал в точку! В. и на людей даже ниже его рангом все-таки внимание обращал.

Он пошел со мной к нам в редакцию, проверил искренность и глубину наших чувств. Выслушал сотрудников и… сразу распорядился отнести бегемота на склад. Там его засыпали каким-то хламом, старыми нераспроданными брошюрами. И он сразу сник, потерял в размерах и стал совсем как тот дракон, которого Святой Георгий подпоясал своим ремешком и повел на поводке в Бейрут на потеху публике…

Но В. защемило! Причем всерьез.

Вскоре мы с ним должны были совещаться по Афону — что с собой брать, как одеться и т.д. Для этого я пригласил старого друга редакции, Александра. Он сделал много доброго для нашей редакции. Признанный знаток Афона, он был на Святой Горе к тому времени уже раз пять. Сейчас уже стала появляться в церковной среде целая когорта людей, которые только и занимаются тем, что ездят и ездят на Афон. Это люди со средствами и с амбициями, как я заметил. А тогда у нас был всего один такой, Александр. Когда мы все трое начали совещание, они, мой начальник и добрый приятель, через мою голову сразу почувствовали друг в друге ровню. Оба — весьма состоятельные, «принимающие решения», мне не чета. И вот В. захотел… отыграться!

- Давай твоего знакомого спросим про бегемота? — предложил он.

Уловка была в том, что третейским судьей в нашем споре предстояло стать человеку как бы из моего круга…

Я легко и азартно купился на это. Просто не мог предположить, что Александр поведет себя как-то иначе. Все ведь тут очевидно.

Повели мы его на склад, туда, где огнедышащий бегемот скромно жевал пожелтевшие кроссворды.

- Этот? — спросил Александр, указывая на дракона. — И из-за него весь сыр-бор? Какая ерунда… Милый такой хищничек… Я бы такого у себя на даче поставил. А что? Библейское, между прочим, животное. Это просто их гордыня мутит. Но вы уж их… ну… пожалейте, что ли… — малость смягчился он напоследок.

В. засветился в торжествующей улыбке. Мол, видишь, твой же знакомый не находит в нем ничего страшного. Эх ты…

Речь не шла о том, чтобы вернуть бегемота на прежнее место, нет.
А просто требовалась «моральная компенсация».

Я стал горячиться, спорить, ведь это был для нас отнюдь не теоретический спор этаких небожителей о вещах абстрактных. А вполне реальная проблема. Но Александр стоял на своем. Начальники как-то умеют понимать и сочувствовать друг другу.
В их vip-обществе я оказался «третьим лишним».

Мы закончили совещание по Афону и разошлись.

Напоследок мой приятель пообещал прислать В. цитату из Библии, из книги Иова, как раз о бегемоте. Для коллекции, так сказать. И в знак солидарности.

В коридоре я метнул молнию в Александра:

- Вы сдали нас!… Сдали… — не сдержался я.

А в редакции на него обрушились и мои сотрудники. Тот слегка опешил, но… закусил удила. Его тоже на свой лад защемило.

Ушел, чуть ли не хлопнув дверью.

А вскоре его шофер поднялся к нам в редакцию и по ошибке — впрочем, благодатной, - передал нам, а вовсе не секретарю шефа выписку про бегемота из Библии.

Я тут же ее спрятал в ящик стола.

Вскоре позвонили из приемной.

- Вам ничего не передавали? Никаких бумаг?

- Нет, не передавали, — не моргнув глазом, ответил я. А сам взял листок и стал читать.

«Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол; вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его; поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены; ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья; это — верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой… »

Вот, оказывается, с каким зверем пришлось нам сражаться! Дальше библейский гимн бегемоту переходит и вовсе в песнь о каком-то уже чуть ли не сверхзвере, мало общего имеющем даже и с этим удивительным чудовищем. Скорее уж, речь идет о драконе. Не случайно упомянут в этом гимне и левиафан…

«Он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах; тенистые дерева покрывают его своей тенью; ивы при ручьях окружают его; вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его. Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром? Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его?»

Наверное, ни одно животное в Библии не удостоилось такого подробного, можно сказать, научного описания (и места обитания указаны, и травоядность, и даже расположение мышц!) . Почему?

«Можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьею острогою? Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперед не будешь. Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его? Нет столь отважного, кто осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицем»? (Иов, гл. 40-41)

Оказывается, для того создал Бог такое диковинное существо (и, к слову сказать, уберег его до наших дней) , чтобы мы изумлялись Тому, Кто может управлять даже и этим зверем!

Некоторые работники из других изданий узнали о наших баталиях и были из принципа возмущены моим поведением. Что он берет на себя? Какое право имеет? Стали просить В. вернуть бегемота на прежне место. Но В. — человек благородный. И если уж решил уступить, то решил. Но и его тоже мучил этот проклятый бегемот. А вид бегемота на складе был столь жалкий, что начальник оттуда его все же извлек и поставил в другом, более почетном месте. Так, чтобы и нашу редакцию не умучить, но чтобы и бегемот не был вниманием обделен. Его сместили в закуток возле кабинета бухгалтерии.

Мы промолчали — прямо это нас не затрагивало.

Только в бухгалтерии вскоре стали замечать, что у всех в отделе начались домашние неприятности («не упадешь ли от одного взгляда его… ») . У одной сотрудницы запил муж, у другой кто-то сильно заболел, и еще в том же духе. Я советовал им пойти к шефу — он великодушный, поймет! Тогда на этом фоне и я не буду выглядеть каким-то смутьяном. Но они не решились. Хотя на бегемота косились отнюдь не с радостью. Да и он на них поглядывал строго.

Уборщица громко ворчала, когда со шваброй охаживала зверя. Но тоже не пошла по начальству. Все они оказались не такие экзальтированные, как мы…

А нам с В. еще предстоял Афон. С его дивными святынями, древними монастырями, белобородыми старцами, белеющей поднебесной вершиной…

Много нам выпало всего интересного. И В. держался там молодцом. Но я лишь о бегемоте сейчас хочу…

О нем мой начальник отнюдь не забыл. И устроил мне из него изощренное испытание. Решил преподать урок — не спорь с начальством!… Как будто у меня был выбор.

В монастыре Симонопетра, над морем, высоко в горах, вопрошал он о бегемоте единственного там русского монаха, отца Василия, что тот думает о наших мирских страстях. Монах был такой прозрачный, такой благостный. И ни о чем, кроме своих грехов, наверное, и не думал вовсе. А тут мы с бегемотом как с луны свалились на его монашеские плечи. Смутили мы его. А В. ему живописно рассказывал о нашей стычке. Отец Василий помолился и дал нам прозрачный совет. В. — оставить все как есть и не бередить раны, а мне — понять свою греховность и больше не спорить с шефом. Я смиренно кивнул. Это еще не самый худший из возможных вариантов ответа.

Хуже повел себя наш провожатый, послушник Виталий из кельи святого Модеста (пишу это, и все равно так тянет туда — на Святую Гору Афон, где небо такое синее и такое близкое… ). Виталий целый день на джипе возил нас по монастырям и скитам. Времени было достаточно, и В. подробно поведал ему про то, как мы бодались — «из болота тянули бегемота». Я уже по горькому опыту предполагал, что ему ответит наш брат, послушник. И — точно! Досталось мне на орехи. Виталий на Афоне уже третий был год. Так что право имел меня размазать по полной программе.

- Это все гордыня и самолюбие! — компетентно разъяснил он. В. был на седьмом небе от счастья.

- Так что мне, вернуть, что ли, бегемота? — игриво сверкнув глазами (явно испытывая нас обоих) , спросил он. Начальник ведь и на Афоне начальник.

Ответ послушника меня ошеломил и уничтожил.

- Конечно, вернуть! Чтобы им неповадно было по сторонам глазеть. А то вместо того чтобы молиться, смиряться, каяться — смотрят себе по сторонам. Ты грехи свои зри! А не каких-то там бегемотов… Которые им якобы мешают газету делать, статьи писать. Молись, постись, смиряйся. И не увидишь никаких бегемотов. Не будет их вовсе. Ты сначала из своей души бегемота вынь! — заключил послушник. В. был готов заключить его в свои объятья.

Но тут уж я не выдержал.

- Давай, — говорю, — лучше у тебя в скиту, перед твоей кельей двухметрового дракона выставим. И ты молись и смиряйся…

- А что, пожалуйста… Хоть сейчас! Я просто молиться буду и ничего не увижу перед собой. Кроме своих грехов. Даже больше того: этот дракон мне о моих грехах еще и напомнит.

Такая вот «высокодуховная» канитель.

А тут еще припомнили мне богословское утверждение о том, что «ничто внешнее» душе повредить не может…

Как объяснить им, что мы не на луне еще, а на грешной земле живем. И не хочется пока… в пасть дракона… Один персонаж из бесовской шайки, изображенной Булгаковым в «Мастере и Маргарите», неспроста был жутких размеров кот с характерной кличкой — Бегемот.

В. меня успокоил. Сказал, что возвращать драко… бегемота отнюдь не будет. Смягчился, как это бывает с великодушными людьми… в случае их полной победы. Больше мы эту тему не затрагивали. Молчаливо установилось, что прав он, не прав я. Что и требовалось доказать. А через год или полтора бегемот этот перебрался в другое здание. И обрел свое место в мини-фонтане («он ложится… под кровом тростника и в болотах») . Правда, ему в пасть засунули-таки искусственной травы, чтобы не был страшен («он ест траву, как вол») . Трава подействовала, он окончательно потерял грозный вид.

Но еще какое-то время уже не бегемот, а я скрежетал зубами на добрых советчиков! На исихастов-пещерников… пустынников да послушников… Многое, ох и многое разъяснил мне тот бегемот.

«Вынь бегемота из своей души», и все в таком роде.

С Александром отношения по-настоящему так и не восстановились. Он продолжает по нескольку раз в год ездить на Святую Гору. Иногда передает оттуда приветы от общих знакомых.

За В. я до сих пор молюсь с благодарностью. Хотя и газета наша давно уже обрела другую жизнь.

Спустя много лет на Святой Земле выдался у нас свободный день, и мы отправились на машине в сафари. Такой замечательный израильский зоопарк не зоопарк, но что-то в этом роде. Там звери почти что на свободе живут. Вокруг машины нашей ходили ленивые зебры. Засовывали морды свои полосатые прямо в салон, угощения клянчили. Только от хищников все-таки есть там защита. Но сначала и не заметишь, что между тобой и, скажем, львом протянута едва заметная проволочка с электрическим током. И если он вдруг захочет тобой пообедать, с аппетитом дернется к тебе — его током изрядно шибанет.

Я больше всего хотел посмотреть на бегемотов (это уже что-то личное) .

Но — не повезло! Когда мы проезжали мимо небольшого озера, где они плещутся, бегемотов мы там не увидели. А только две узкие черные полоски торчали из воды. Это были их спины. Мы какое-то время подождали, пока они вынырнут. Но они так и продолжали прятаться от нас в воде («он пьет из реки и не торопится… ») . Ждать пришлось бы долго. Провожатый нетерпеливо ударил по газам и помчал нас к жирафам.

Значит, бегемоты на меня обиделись. Раз не захотели явить свою величавую библейскую красоту.

Антон Жоголев.

951
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
5
4 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru