Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Взгляд

В казачьей станице, в родимом краю…

Дивным светом отозвалась в душе встреча с малой родиной…

Два чувства дивно близки нам —
В них обретает сердце пищу —
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

А.С. Пушкин.

Очень личная глава

От города Самара до оренбургского райцентра Сакмара всего-то полтысячи километров. Одну ночь провести в поезде — и рано утром уже в Оренбурге, а оттуда на маршрутке — рукой подать. Но только после печального звонка: умерла тетя Лена, приезжай проститься, если сможешь… — я поехала на вокзал.

И вот оно — село, откуда родом отец и мать, где я встретила недолгую юность. Село, что до сих пор тревожит сны — то радугой, раскинувшейся над степью, то — изрытой пещерами, похожей на лунную карту Араповой горой, то — широкой рекой, через которую мне непременно надо перейти…

Лет двадцать назад приснилось, будто иду пешком из Сакмары на станцию. Дорога не дальняя, пять километров. Столько раз хожена — и в грозу, и в метель. А тут — солнце, летняя теплынь. Я оборачиваюсь назад и вижу, что село мое Сакмара и город Самара, в котором давно уже живу, слились воедино. На огромном, во весь окоём, холме — улицы, площади и проспекты без единого жилого дома! Только — храмы. Высокие, радостные, сияющие золотыми куполами. В самом центре — взорванный большевиками Самарский Воскресенский кафедральный собор: красоты неописуемой! Теперь-то в Самаре на его месте стоит серокаменный театр оперы и балета, но вот же — красавец-собор вознес в сияющую синь небес увенчанные крестами купола! Радость сердцу: восстановили!.. И — храмы, храмы, много Православных храмов на осиянном солнцем самарско-сакмарском холме!..

То был лишь сон. И место Воскресенского собора по-прежнему занимает серая громадина театра. Ничего не имею против оперы и балета, но… Что может быть выше — Храма?.. Слава Богу, за эти годы уже столько храмов, один другого краше, построено в Самаре — душа не нарадуется! Да и в Сакмаре, в селе моем, теперь тоже есть храм. И я обязательно приду, помолюсь в нем. Как только повидаюсь с родными, прощусь с тетей Леной…

Любимые мои тетушки-старообрядки! В прошлый приезд, восемь лет назад, я немножко тревожилась: как-то вы встретите «отщепенку» — ведь я еще в юные годы вернулась к маминой вере, к Православию. И вам, наверное, так же больно думать об этом, как мне — слышать от двоюродной сестры радостное: «…позвала бабушку, она и мужа, и меня поисповедала!..» Больно видеть, что глубоко и искренне верующие люди заходят в церковь не помолиться, а лишь купить свечи. Но, оказалось, не только! Еще и — заказать требы о нас, Православных своих сродниках. Напрасны были тревоги: и в прошлый, и в нынешний приезд встретили и приветили, и не знали, чем угостить, куда уложить. И не побоялись «обмирщиться» за одним столом…

Казанский храм в селе Сакмара.

С двоюродным братом Федей в последние годы общались по интернету. Но много ли напишешь в редких электронных письмах? Теперь увидала — и сердце кольнуло: как похож на моего отца! Вроде и другое лицо, но… сквозь горюновские черты смотрит в душу весь наш старинный род Чердинцевых. Как говорил отец, род беглых казаков из пермских краев… А брат обмолвился, что они с женой и дочерьми бывают в святых местах. Был он в Иерусалиме. Из Оптиной пустыни привез своей маме, тете Шуре, красивый Православный календарь.

Собираясь на старообрядческое отпевание усопшей, Федор спросил:

— Оля, а ты пойдешь, помолишься? Мы ведь все Православные!

Я была готова к этому вопросу, ведь перед отъездом позвонила батюшке, и он благословил помолиться, это же кровная родня! Только встать позади всех, чтобы не смущать других тем, что крещусь троеперстием.

…Когда тетю Лену повезли на кладбище, Федя первым взвалил на плечо тяжелый резной крест. И нес его, кажется, через все село. Не знаю, сколько это километров. Изрядно… Если только ненадолго кто-то другой из многочисленной родни — сколько же народу собралось проводить в последний путь тетю Лену! — подставил свое плечо, сменяя уставшего Федора. Но этого я не видела. Что ни взгляну из окна автобуса, только и вижу согбенного под тяжестью креста брата.

И несколько залпов — кажется, из автоматов — воздали последние почести Елене Михайловне Агаповой. Фронтовой санитарке, дошедшей до Берлина. Совсем немного, пять дней не дожила она до Дня Победы. В воскресный день 6 мая, в Православный праздник Георгия Победоносца (и день Ангела младшей сестры, тети Шуры) легла в родную сакмарскую землю, рядом с мужем и обоими сыновьями, рядом со своими матерью и братом — моим отцом. Могилы деда, воина Михаила, здесь нет — и нет ее нигде. В боях под Ленинградом пропал без вести. Односельчанин и однополчанин Петр Горбунов, сын убиенного в 1938 году священника Михаила Горбунова, рассказывал тете Шуре, что в том смертельном бою рядом с ним разорвался снаряд. За несколько мгновений до взрыва он видел на том месте в окопе Михаила Фирсовича Чердинцева и еще одного бойца. Когда очнулся — там была только чудовищная воронка…

И еще одна судьба стала для меня ближе. Знала, что где-то в ГУЛАГе затерялся след моего прадеда Фирса Ивановича Чердинцева, старообрядческого начетника. Не затерялся. Из присланных его потомкам документов о реабилитации внуки узнали, что он был расстрелян под Красноярском. Далеко от родных степей отдал Богу душу страдалец за веру Христову.

«Люди делились последним…»

…Клены на улице Советской вопреки естественным законам стали невысокими, а ведь прежде казались великанами. И дома как будто вросли в землю. Вот ведь что удивляет: ну понятно, что я постарела, но другие-то, но село мое — как могли так измениться?..

С волнением жду встречи с храмом. В нашем детстве здесь был кинотеатр «Родина», и мы ходили в него смотреть кино. И когда не было пяти копеек на билет, как воробышки, лепились на подоконнике, заглядывая в узкую вертикальную щель между темной суконной шторой и косяком. На экране бились русские воины, и Александр Невский грозно восклицал: «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет!» Звуки битвы и голоса доносились из динамика, и мы были рады тому, что хоть так вот, одним глазком, а смогли посмотреть хороший фильм. Плохие и даром были не нужны…

И только старые люди сердились: грех ходить в кинотеатр, потому что это — обезглавленное и переделанное здание церкви. А мы-то — ходили… Господи, прости!

Восемь лет назад храм еще только отстраивался после пожара, еще стояли неоштукатуренными вновь возведенные стены, и крыша без главного купола, но службы уже шли — в маленьком тесном помещении, где прежде было фойе кинотеатра.

— Храм и сейчас пока не стал таким, как должен, еще много надо сделать, — сказал мне настоятель храма и благочинный Сакмарского округа Оренбургской епархии протоиерей Василий Иванчук. — В передней части близится к завершению строительство, идут внутренние отделочные работы. Хотим сделать еще и снаружи освещение, чтобы храм и днем и ночью привлекал взоры. В этом году уже вторую Пасху праздновали в храме. Народу больше, чем во все предыдущие годы, и это радует. Люди потянулись к храму. В маленьком храме зимой был холод, летом духота и пыль от строительства, даже случалось, что люди падали во время службы.

Протоиерей Василий Иванчук.

— Вы уже прошли по храму? — спрашивает меня батюшка. — Обратили внимание, наверное, что у нас колонны толстоваты, много места занимают, я даже с иронией говорю, что больше только в Троицкой Лавре и Храме Христа Спасителя. Зато прочно, зато надежно. Да ведь нас покойный Владыка Леонтий так благословил: «Стройте из кирпича!» Это ж, по сути, завещание Владыки. Храм сгорел 21 ноября 1998 года, а Митрополит Леонтий отошел ко Господу 24 января 1999-го.

О нашем пожаре мы писали в вашу газету — в нашу газету! — обращались к людям за помощью. Слава Богу, откликнулся народ! И это было своевременно, потому что крупных благотворителей особо и не было. Вот — пожар, и вот — дефолт. Тогда всем было очень трудно. И людям, и организациям. И осуждать нельзя, что организации отказывали в помощи, потому что им самим надо было как-то выживать в это тяжелое время. Так что помощь читателей «Благовеста» была очень кстати. Мы благодаря этому смогли существенно увеличить объем строительства. И ведь всем было тяжело, дефолт — он никого не оставил в сторонке, всех накрыл. Но люди делились последним, лишь бы помочь восстановить храм. За это всем низкий поклон и наша молитвенная благодарность. Помяни, Господи, всех, кто откликнулся и оказал нам помощь!

— Ну вот теперь завершите строительство — и можно все силы отдать приходской жизни, созданию хора. Народ в Сакмаре голосистый…

— Хор… — у нас потенциал хороший, это верно. Но проблема многих храмов — отсутствие профессиональных регентов и уставщиков, желательно в одном лице… Что можем, делаем, набираем хор из прихожан. Да ведь этого мало. Надо с ними серьезно заниматься, учить церковному пению. Но я-то этим заниматься не могу…

— Во многих храмах клиросом ведают матушки, супруги настоятелей. Но у вашей матушки вряд ли есть на это время, с такой большой семьей!

— Да, у нас девятеро детей. Конечно, у матушки минутки нет свободной, вся жизнь — в детях, в заботах о семье.

— Я слышала, что вы Указом Президента России награждены орденом «Родительская слава»?

— Это благодаря усилиям сотрудницы районной администрации и нашей активной помощницы Галины Викторовны Сопиной. Она нас подвигала на действия: «Давайте документы соберем, давайте подадим!» Так что это все с ее подачи.

— Помню, вам помогал в алтаре ваш старший сын. Где он сейчас?

— Служит.

— Стал священником?

— Нет, служит в армии. Выбрал мирскую стезю. Надо служить Отечеству, я сам служил — и не год, как сейчас, а два года. Ничего — вернулся живой и здоровый. И он отслужит.

Батюшка Василий умолчал о том, что через два дня, 9 июня, его вместе с матушкой Галиной Дмитриевной и детьми приглашают в Гербовый зал Оренбургского Губернаторского историко-краеведческого музея. Губернатор Оренбургской области Юрий Берг поблагодарил их за воспитание детей настоящими гражданами России и вручил отцу Василию и матушке Галине высокую награду.

«Детские иконы излучают радость…»

— Галина Викторовна Сопина ведет у вас кружок иконописи. Давно?

— Осенью будет год. И уже есть на что посмотреть. Вот, например, икона Покров Пресвятой Богородицы — работа очень способной девочки Вики Ярёмы. Хорошая икона, всем нравится.

Сначала, когда дети только перенесли на доску эскизы, святые лики были такие радостные — я считаю, что это присуще именно детской иконописи. Потому что дети еще не испытали ни скорбей, ни страстей. Радость так и излучали написанные ими иконы. Потом это как-то ушло, но вот сейчас они доработают иконы — и я думаю, это вновь проявится.

На занятии иконописи — Галина Викторовна Сопина со своими юными учениками.

Дети очень стараются. Часа по два — по три сидят, пишут. А иначе как? Если хочешь серьезно чему-то научиться, нужен труд. В кружке ребят немного, поначалу заинтересовались многие, записались, а сейчас остались только те, кто действительно хочет заниматься иконописью. А после занятий вместе чаевничают, разговаривают о том, что им интересно.

Здесь пока нет отдельного помещения для занятий с детьми, и сами занятия проходят именно в воскресенье, в дни, когда идет служба в храме. Дети учатся и в обычной школе, и после уроков им часа два-три сидеть за мольбертами, а потом еще и на службе стоять — этого мы с них не требуем. Но само занятие иконописью оставляет след в душе человека, и след этот светлый, благородный.

В новом помещении, которое сейчас достраивается, с одной стороны будет крестильня с баптистерием, чтобы крестить полным погружением, а с другой как раз разместим воскресную школу. У детей будет отдельное помещение, и мы его постараемся должным образом обустроить, чтобы там были и парты, и шкафы — все необходимое для учебного процесса.

Будет и кому учить детей. Этим займется одна учительница пенсионного возраста, она очень хороший педагог. И что важно, она не захожанка, а прихожанка. Это большая разница, вы понимаете. Церковное послушание она с радостью берет на себя. За это надо благодарить Бога, потому что очень трудно подобрать соответствующих людей, а тут все необходимые условия как раз присутствуют.

— Так ведь Бог помогает тем, кто трудится.

— Хотим ли или не хотим, надо трудиться, себя понуждать. Если не заниматься детьми, тогда какой смысл в нашей деятельности? Служба, конечно, должна идти в храме, это само собой, но и духовное воспитание детей — это тоже основное! Это будущее.

Плохо только, что мало родителей задумывается об этом и мало детей приходит в церковь. Село большое, а в церкви людей мало. Вчера только говорили об этом: родители — конечно, с подачи администрации школы, потому что им так проще, — выбрали для преподавания детям не Православную культуру, а светскую этику. Безразличие родителей и их непонимание при настоятельной рекомендации школы обусловило такой выбор. Он не лучший, потому что светская этика это всё — и ни о чем.

Может быть, дело еще и в том, что в селе много старообрядцев-безпоповцев, которые к Церкви в лучшем случае безразличны. Когда-то наша церковь была единоверческой, и в ней рядом с Православными молились старообрядцы. Покойный Митрополит Леонтий благословил так: если дети довершили крещение в Церкви, то пусть они приходят и поминают своих предков-старообрядцев. Потому что как вот — пришел человек в церковь, как же он отца-мать не помянет? …Вашего отца звали Иоанном? Я запишу его в поминание…

— Спаси Господи! Убиенный отец Олег Ступичкин, много лет проживший в Сакмаре, тоже молился в алтаре о моих сродниках-старообрядцах…

— А мама у вас была Православная? Вы напишите ее мне на поминание. И сотрудников редакции тоже напишите мне — о здравии. Пусть будут в отдельном списочке. Вот берешь листок — а за каждым именем человек, душа Христианская…

Батюшка из Звенящего села

— Отец Василий, вы сами не из Оренбуржья?

— С Украины, недалеко от Почаева. Из наших мест протопресвитер Матфей Стаднюк, настоятель Богоявленского собора в Москве (он единственный в Русской Церкви протопресвитер на сегодняшний день!). Отец Матфей в свое время был личным секретарем двух Патриархов. Заслуженный батюшка, ему уж 87-й год. Из села Залесцы, откуда он родом, вышло около ста пятидесяти священнослужителей! А из нашего села, насколько помню, сорок пять. Наверное, и после меня уже были священники, мои односельчане.

— У нас в Тольятти в Казанском соборе служит протоиерей Гавриил Бильчук — тоже почаевский.

— А в Сызрани отец Николай, он года на три или четыре старше меня. Тоже земляк. Он в армии в Афганистане служил, я-то призывался как раз в 1988 году, когда из Афганистана уже выводили наши войска. Мне только довелось сопровождать танки — туда ведь еще отправляли оружие и боевую технику. Мы ехали в теплушках — таких наглухо закрытых вагонах, как в войну солдат возили. Поставили печку-буржуйку. И словно время вернулось на полвека назад. А как раз в то время были события в Ферганской долине. И пока мы ехали по Украине и по России, все было хорошо. На станциях выходили подышать свежим воздухом, посмотреть хоть одним глазком незнакомые города. Ну а там уже — о, боялись! И за себя, и за автомат. Отберут автомат, тебя судить будут…

Ехали мы до Термеза — это город в Таджикистане. Приехали на станцию, там небольшая речка и мост, по которому и выходили наши войска. И мы только издали, за рекой, видели Афганистан…

- Близость Почаева, наверное, повлияла на то, что так много уроженцев ваших краев стали священниками.

— Конечно. И еще то, что в нашем селе Дзвиняча церковь никогда не закрывалась. Праздновалось тысячелетие Крещения Руси — и столетие нашего храма в честь Воздвижения Честного Креста Господня.

— Дзвиняча — звенящее, значит, село?

— Да, что-то от глагола «звенеть». Столько лет над округой не смолкал колокольный звон… Первые упоминания о Дзвиняче относятся к тому же времени, когда был основан Петербург…

— Наше село тоже старинное, намного старше Оренбурга. Здесь даже географические названия не случайны. Арапова гора, к примеру, так названа в честь майора Арапова…

— Основателя этого села?

— Крепости. Поселение Сакмарск уже было заложено в 1713 году, а через 12 лет майор Василий Арапов со своей дружиной плыл по реке Сакмаре и, поднявшись на гору, увидел, что это место подходит для строительства крепости. А в селе Майорское, что в 9 километрах от Сакмары, раньше было много людей по фамилии Араповы. Видимо, потомки майора.

— В Майорском очень красивый храм в честь блаженной Матроны Московской. Это первый храм в Оренбуржье, освященный во имя блаженной Матроны. Где-то уже есть приделы в ее честь, а храм — первый.

— Здесь, в Сакмаре, вы сколько лет уже служите?

— Скоро восемнадцать. Это мой первый приход. Как рукоположил Митрополит Леонтий и благословил сюда, так и служу. «Дальше фронта не пошлют…» — ну вот у нас тоже приход не самый простой. И пожар был, и стройка постоянная, и местная духовная обстановка… — все непросто. Но за эти годы и я уж привык, и люди ко мне привыкли. Стараюсь трудиться как умею, как могу. Чтобы польза от меня какая-то была.

Ну а с другой стороны — и в поселках с более или менее однородным населением на службах тоже людей мало. В церковь идти — это ведь труд. Вчера было чтение Евангельское о расслабленном. А ведь что расслабляет человека — грех. Грех расслабляет душу. «Зачем в церковь идти, молиться — я поработаю лучше!» Это еще полбеды, когда он работает, а не водку пьет. Из двух зол меньшее, но все равно — зло. Ты работай свое время, а в воскресный, праздничный день сходи в церковь, к Богу. За детей помолись, за родителей. Если они живы — об их здравии помолись, если нет — о благом упокоении. Кто же еще о них помолится!..

— Как ни горько, дома престарелых не пустуют. И многие в них — брошенные детьми родители…

— В нашем Сакмарском районе в селе Украинка хотим открыть Дом милосердия. Помещение там есть, но нуждается в серьезном ремонте. Много еще надо средств и сил, чтобы все довести до задуманного, до завершения. Планируется обустроить в Украинке Дом милосердия и домовую церковь. Лучшее сочетание для того, чтобы люди могли доживать свой век в добрых условиях и материальных, и духовных.

Размер помещения позволяет принять 10-15 человек. Сложность в том, чтобы найти соответствующий персонал. Это сложнее и важнее всего.

Выходим из кабинета настоятеля, батюшка показывает церковное убранство, прекрасные иконы. Резные Царские врата — очень красивые. А сделаны они не профессиональным резчиком, обыкновенной женщиной, жительницей Оренбурга. Так ей Господь на душу положил, взялась — и сделала. В кровь стирала руки, плакала от боли, но вырезала грозди винограда, изящный орнамент. И ни копейки не взяла за работу, сделала во славу Божию. Только сам материал оплатили, восемнадцать тысяч…

Я попросила отца Василия встать у Царских врат и сделала снимок. А батюшка сказал:

— Вот еще что надо сфотографировать — но это уж я сам. У нас за жертвенником находится икона «Моление о Чаше», написанная убиенным священником Олегом Ступичкиным. Вот достроим храм и со временем определим ей достойное место.

И прошел с фотоаппаратом в алтарь.

Ступичкина помнят и любят…

Супруги Виктор Иванович и Нелли Викторовна Сопины — врачи, Виктор Иванович до ухода на пенсию был главным врачом районной больницы. Теперь он член Общественной палаты Оренбургской области. С Сопиными и их дочерью Галиной мы познакомились на похоронах тети Лены. С Галиной Викторовной повидались и в храме, она показала мне свои иконописные работы. От одной из них — иконы Преподобного Серафима Саровского — невозможно отойти, хочется стоять перед ней и молиться. Икона выглядит как старинный образ кисти опытного мастера. В ней чувствуется молитвенный дух, икона оказалась достойна частички мощей Батюшки Серафима. Теплый свет лампады освещает дивный лик, и кажется, что взор Преподобного проникает в самую душу…

Галина закончила художественное училище, но иконописи училась сама, по книгам. Теперь вот сама учит детей писать святые лики… И занимаются не только сакмарские дети. Две девочки приезжают на занятия за двадцать километров, из Дмитриевки. Родители и дома создали им условия для работы, купили мольберты, всё необходимое…

Меж тем дети уже собрались на занятие, и я не стала отвлекать педагога. Сделала несколько снимков — и поехала к Сопиным домой. Пригласили — поговорить о убиенном священнике Олеге Ступичкине, с которым и мы в редакции были хорошо знакомы, а для них, его близких соседей в Сакмаре, он был просто — Олегом. Они ведь его знали еще когда он только начинал свой путь к служению Богу и Церкви. Каким потрясением отозвалась в душах многих Православных горькая весть: вечером 6 января 2007 года в поселке с говорящим названием Нейво-Шайтанское Екатеринбургской области был убит настоятель храма в честь святых Апостолов Петра и Павла иерей Олег Ступичкин! Жестоко убит в самом храме — а потом убийцы обернули его тело пеленой, облили маслом из лампады и подожгли… По горячим следам и «Благовест» откликнулся скорбной статьей «Памяти иерея Олега Ступичкина».

Об отце Олеге я уже услышала от односельчанки, которая попросила не называть имен. Не ради себя, ради мужа:

— Было в нашей жизни такое, о чем и говорить нелегко. Но — было. Олег Ступичкин — он тогда еще не был священником, только восстанавливал наш сакмарский храм, — спас моего мужа. Работа у мужа нервная, хлопотная. И вот стал он пить. И крепенько пить… Уже и сам понимает, что увяз, что надо выбираться из этого болота, но это же только сказать легко! Олег пришел к нему и говорит: «Вам надо окреститься, тогда Господь поможет бросить пить». И когда муж окрестился, действительно без всякого лечения, только с помощью Божией бросил пить. Не сразу, но — бросил. Олег горячо молился за него. И мы сами стали молиться.

Чтобы пройти со двора Сопиных к дому, где теперь живут дети отца Олега, достаточно просто отодвинуть кусок заборчика — и вот уже мы во дворе, где живописно вьется каменная дорожка, выложенная руками отца Олега. Проходим мимо высоких сосен, стучимся в дверь. А вот дома никого не оказалось, и мы с Нелли Викторовной вернулись в их с Виктором Ивановичем гостеприимный дом. И она рассказала:

— Матушка Марина после того, как отца Олега убили, приняла монашеский постриг, вы же знаете? Теперь она монахиня Магдалина. Ну а к Богу она пришла, конечно, через мужа. Они же и учились вместе в художественном училище, там познакомились. Олег был очень глубоким, верующим человеком, еще не был священником, а уже проповедовал Христа. С любым духовным вопросом к нему обратишься, он обязательно ответит. Он был такой человек, который вашу беду воспринимал как свою.

Его служение Господу Богу было на грани возможного. Как мне видится, главным для него было служение Богу, наверное, даже важнее семьи, важнее всего в этой жизни. И он, у меня такое впечатление, даже хотел мученической смерти.

Иерей Олег Ступичкин с матушкой Мариной и детьми. Еще ничто не предвещает трагедии…

Многие очень жалели отца Олега, когда его перевели из Донгуза в Соль-Илецк. Зимы у нас суровые, и вот — эти попутки в тридцати-сорокаградусный мороз… А я его, как мне кажется, понимала. Я видела: нет, он рад этому! Его ничто не пугает — мороз, стужа, дождь, а он к прихожанам, к церкви, к Богу стремится!

Но у него в жизни был момент, можно сказать, отречения. Об этом нигде не пишут и вряд ли напишут, но это было! Когда они с Мариной полюбили друг друга, решили пожениться. А ее родня… Тамара Советова, журналистка из Оренбурга, рассказала — ей, видимо, сам Олег об этом говорил, что когда он хотел жениться на Марине, ее отец был против, особенно из-за его религиозных убеждений. И потребовал, чтобы Олег сжег свою поэму «Ода Христу». И он это сделал. И потом, видимо, у него было пожизненное раскаяние за это вынужденное отречение. Даже желание мученичества… Да, ради любви, но земной ведь любви — согрешил он против любви Небесной… Когда я это услышала, Олег стал мне еще понятнее и ближе. Наверное, не всякому Господь посылает такие испытания, а только тому, кто всё выдержит и преодолеет. И будет в своей жизни ярко гореть любовью к Богу.

Да, наверное, и не надо, чтобы все священники были такими, как отец Олег, ведь у каждого батюшки что-то свое. Нам вот, простым мирянам, очень хорошо к отцу Василию подойти. Он все духовно рассудит, даст добрый совет, помолится с душой…

Но я отвлеклась, простите. Однажды на Новый год я решила угостить Ступичкиных свеженькой курочкой со своего двора. Было это — еще и церковь у нас не открыли, 89-й год или 90-й. И вот я принесла им курочку. А Марина отказывается: «Нелли Викторовна, Рождественский пост идет». Я свое: «Так детям же можно не поститься!» — «Нет, Олег велел и им пост соблюдать».

Но я же теперь только хоть что-то понимаю, как надо жить, а тогда: «Ничего! Это дети — пусть они кушают, не к чему им поститься!» Разрезала курицу на куски, положила в кастрюлю и сижу, разговариваю. Как раз, думаю, пока поговорим с Мариной, мясо сварится, покормлю ребятишек. Олег, видя мое упрямство, не стал спорить, слова не сказал, а просто вышел в свою мастерскую.

Минут сорок прошло, и тут звонит мой муж и кричит: «Быстрее домой! Мне уезжать надо, чистая рубашка нужна!» Я и ушла домой. Марине сказала: «Еще минут двадцать, и будет готово. Корми детей!»

И то ли уже в праздник Рождества, то ли на следующий день я спросила Марину, поели детки курочку или нет. Она ответила — нет. Олег сразу после моего ухода зашел, вынул мясо из кастрюли, завернул его и положил в морозилку. «Вот будет Рождество, тогда все вместе и скушаем!» Мне это тогда не понравилось. Я ведь сама жила в темноте, а считала, что все знаю и других могу поучить. Ой, как стыдно теперь, что я лезла в их жизнь со своими советами, со своими кусками… Стыдно. Каюсь. Я так думаю, он тогда вышел не просто в мастерскую, а стал молиться. Чтобы Господь меня как-то отвел, и я не помешала бы им держать пост.

Жили мы по соседству — и видели, что им трудно, семья большая, и старались помочь. И все соседи старались им помочь. Вот Севастьяновы с этой стороны живут с ними бок о бок. Тоже не оставляли в нужде, помогали.

Иной раз надою от своей коровы шесть литров молока и — к ним. Отдам Олегу, а он не хочет быть в долгу, что-нибудь красивое сделает — вырежет, например, кухонную доску и распишет, и принесет… В нашем доме много вещей, сделанных отцом Олегом. Память о батюшке… Он вообще не любил приходить с пустыми руками. Тамара Георгиевна Советова вспоминала о том, как батюшка пообещал к ней приехать, а денег на гостинец не было. Он хорошо помолился, взял удочку и пошел на реку, и выловил приличную рыбину, которую не зазорно было в подарок принести.

Когда Церкви вернули исконное здание Казанского храма, а тогда кинотеатр, он еще будучи мирянином все свои силы бросил на восстановление храма. И собирал для этого помощь по селу, и очень старался сделать все, чтобы к Пасхе уже можно было провести праздничную службу. Был сначала заместителем, потом председателем приходского совета. А храм же рядом с больницей, муж у меня работал главным врачом. Олег к нему: «Виктор Иванович, помоги найти доски!» Доски тогда дефицитом были! Конечно, Виктор Иванович с радостью помог храму.

Отца Олега в Сакмаре любили. До сих пор вспоминают…

…Когда-то мама Нелли Викторовны просила добыть ей пять досок — а то, мол, умру, и не из чего будет сделать гроб. Но дожила до тех времен, что это уже не было проблемой. И сын Сопиных Андрей решил купить бабушке кипарисовый гроб. Красивый, долговечный. Очень дорогой. Для любимой бабушки не жалко. А мать возразила:

— Зачем это ей на том свете? Купи обыкновенный хороший гроб. А на эти деньги лучше приобрести что-то нужное для храма.

И теперь в Казанском храме висит большое и красивое паникадило. Надо ли лучший помин по родному человеку?..

Сплетаются в душе и сердце Самара и Сакмара, то, что волнует многих — и что принадлежит только мне и самым близким. И как это всё разделить?..

И снова приснится,
Что тихо стою
В казачьей станице,
В родимом краю…

Ольга Ларькина

Дата: 11 июля 2012
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
12
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru