Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

На курорте

Невыдуманный рассказ.


Невыдуманный рассказ

Русский поляк
Поселили в пустую двухместную комнату. Я попросил, если не трудно, подселить соседа непьющего, некурящего и из простых — крестьянина или работягу. На следующий день таковой появился: зовут Станиславом, пожилой, коренастый, почти всю жизнь проработал на стройках, а срочную служил — целых четыре года! — на подводном флоте. Из детдомовцев, так как после войны мать-вдова не могла прокормить четверых детей. Приезжал из детского дома домой только на каникулы. Интересный человек — открытый, жизнерадостный.
Во все поездки я беру с собой складень, молитвослов и Евангелие. Устраиваю на тумбочке или на столике что-то вроде молитвенного уголка. Утром, вечером и перед чаепитием молюсь негромко. А в этот раз я еще захватил непрочитанные номера «Благовеста», вкладыш «Символ веры» из газеты «Завтра» и «Наш современник» со статьей на религиозную тему. Так что столик мой превратился еще и в своеобразную библиотеку.
И вот однажды после молитвы сосед меня спрашивает:
— А ты что, правда веришь?
— Конечно. А ты разве нет?
— Не знаю. К тому же я католик.
И он рассказал, что родился в западной Белоруссии уже при немецкой оккупации, сам поляк, и крестили его, естественно, в костеле. На этом его католичество и заканчивалось, потому что в четырнадцать лет оставил родные края — училище, Магадан, флот, невеста из-под Самары. Венчался в нашем Покровском соборе (насколько это канонично, я не знаю), детей и внуков крестил в Православии, даже как строитель участвовал в возведении храма в Самарской епархии…
— Так что же ты не перейдешь в Православие?
— А вдруг католическая вера правильнее?
Тогда я провел с ним небольшую беседу. Рассказал, что Благодатный огонь ниспосылается только на нашу Пасху, что святые источники есть только у нас, что в Православии не было безумных и жестоких крестовых походов и инквизиции… Одни факты, без какого-либо богословия. Но это произвело на Станислава такое впечатление!
— Дай мне почитать что-нибудь церковное.
Я протянул ему номер «Благовеста».
А в субботу он напросился со мной на вечернюю службу. В полунищенском поселковом храме осмотрел все иконы, внимательно наблюдал за молящимися, когда крестился я, он тоже крестился — справа налево, поклоны вершил…
В воскресенье отстоять всю Литургию у Станислава не хватило сил, и он ушел на источник за родниковой водой.
Уже в комнате я ему сказал, что в следующее воскресенье будет водосвятный молебен, после которого можно набрать святой воды. Всю неделю он читал привезенную мной литературу и как-то, оторвавшись от чтения, произнес:
— Теперь я понимаю, почему недолюбливал всегда родственников, осевших после войны в Польше и Америке, — католики! Сухие какие-то, расчетливые, нет в них духа. А у русских, даже нецерковных и пьяниц последних, дух есть…
В воскресенье Станислав заказал в храме обедни о здравии и о упокоении своих Православных родственников, после молебна набрал святой воды, взял несколько просфор и уже по дороге в санаторий произнес:
— Приеду домой, скажу жене, чтобы отвезла меня в Покровский или нашу безенчукскую церковь, — окрещусь. Как-то хорошо после храма: мир как будто другой, не такой слякотный.
Когда же вернулись в санаторий, рассказал не столь удивительную, сколь поучительную историю.

Таинственная длань
Есть у Станислава приятель, совсем не старый человек, а тогда, несколько лет назад, был мужиком в полном расцвете сил: жилист, подтянут, под два метра ростом. Один только был недостаток — в детстве лишился половины ступни одной из ног. Но не сдался, а стал усиленно заниматься спортом. И набрался такой силы и здоровья, что никто из сверстников не смел посмеяться над ним. Только одно смущало нашего героя — он плохо бегал. Не то чтобы не быстро, а как-то смешно. И тогда он стал тренироваться скакать на одной ноге, подхватывая рукой больную. Даже ближе к пятидесяти, когда многие его сверстники спились или умерли, он все тренировался и скакал, иногда даже на спор с людьми малознакомыми — те бежали на двух, а он на одной. И выигрывал. И клал небольшой, но конкретный куш себе в карман. И любил повторять: «Все от человека зависит. Вот я с детства инвалид, а посмотри…» Гордость из него так и перла. Он даже на рыбалку ходил один и забредал в екатериновских протоках в такие места, к каким другие не решались приблизиться.
И вот однажды, в день полуосени-полузимы, он отправился на подледный лов. Клев был хорошим, и поэтому рыбак засиделся почти до темноты. Возвращаться обратно решил не по дороге, а напрямую — через болотца и заводи, покрытые льдом. Почти добрался до Екатериновки — вон купола Троицкого храма! — где собирался сесть на автобус, как лед под ним треснул и проломился. Тяжелое рыбацкое снаряжение сразу потянуло вниз, а там не вода, не твердое дно, а болотная слякоть. Вцепился руками в крошащиеся края льда и стал кричать. Никого и ничего. А за перелеском видны уже не купола, а только кресты на светлеющем от звезд небе. И вот тогда этот здоровенный инвалид впервые в жизни начал молиться!
Вдруг из темноты протянулась к нему белая и по-летнему обнаженная рука. Рыбак вцепился в нее двумя своими руками, уже почти окоченевшими. Легко выбрался, сбросил с плеч походный сундук и обернулся, чтобы поблагодарить спасателя и предложить ему выпить из «четвертинки», которую берег до автобуса. Но, оглянувшись, никого не увидел. Крикнул: «Эй!..», двинулся к ближайшему осокорю и… остолбенел: в округе на снегу не было никаких следов.
Остаток пути до остановки брел как в дурмане, забыв про «четвертинку» и удачный клев.
— Станислав, а что с ним потом было?
— Да мы редко видимся. Но одно могу сказать точно: он как-то присмирел и на спор больше не скачет.

Храм
Храм в честь Казанской иконы Божией Матери поселка Серноводск — один из самых дорогих для меня. Нет у него ни красоты, ни величия, ни богатой истории. Открылся в 90-х в здании бывшего советского, а до этого — дореволюционного склада. Подремонтировали, сделали куполок, звонницу, по окрестным деревням собрали старые иконы, некоторые оказались даже из прежнего храма, снесенного…
А дорог этот храм мне потому, что он один из немногих, где несколько раз исповедовался и был допущен к Причастию. Подружился здесь с полуслепым почти столетним звонарем, одним из первых помощников настоятеля отца Александра. Сюда же приводил находившихся со мной на излечении бывших знакомых. Так что лечил я на этом курорте и тело, и душу, по мере возможностей помогая делать это другим.
В этом же храме я неоднократно наблюдал и такую картину: перед службой открывается боковая створчатая дверь, и по пандусу съезжают на инвалидных креслах-колясках больные из спинального корпуса. Обычно это дети или очень молодые люди, и помогают им в путешествии с койки в храм Божий матери с усталыми лицами и печальными глазами.
Вот и в то воскресное утро Рождественского поста в очереди на исповедь передо мной была в коляске молодая и очень красивая женщина. Время от времени она прижимала к лицу платок, а мать что-то шептала ей на ухо. Но когда надо было подъехать к священнику и предстать перед Спасителем, женщина вдруг зарыдала: «Не надо, не надо, сегодня не могу…» А я подумал, какие же грехи могут быть на этой несчастной, насколько она ощущает себя неподготовленной, если вот так, в последний момент…
Мы со Станиславом возвращались из церкви, перед нами женщина катила на коляске дочь. И я вдруг ощутил невыразимое чувство благодарности к этим больным. Мне стало совестно ощущать себя инвалидом — ну что такое хромота на обе ноги по сравнению с полунеподвижностью! Еще осознал, что Господь посылает их как предупреждение: вот что с каждым из вас может произойти, дети Мои.

Послесловие
В нескольких километрах от Серноводска есть два озера, почти абсолютно круглых, метров семи-восьми в диаметре, а разделяют их всего двенадцать шагов. По одному озеру скользят жуки-плавунцы, из воды торчат мордочки квакающих лягушек, и все оно по окружности заросло невысоким камышом. Другое же — сплошная голубовато-желтая гладь, ни водорослей, ни травинок по бережку. По составу вода второго близка к сероводородной, какою лечат на курорте. А знакомый рассказал, что когда-то нефтяники набирали из этой «лужицы» воду и решили измерить ее глубину. Опустили трос почти на двадцать метров (больше не было), но дна не достали… И вспомнилась мне живая и мертвая вода из русских сказок. Мертвая скрепляет и лечит тело, а живая…
Я сам стоял между этими озерами, когда приезжал на курорт летом.

Рисунок Валерия Спиридонова.

Владимир Осипов
г. Самара
30.03.2007
785
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru