Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)


Шанс на хорошее

Святочный рассказ.

Святочный рассказ.

Cнег в этом году только успел припорошить площади и улицы, как тут же взялся таять, оставляя вместо себя грязноватую жижицу на асфальте. «Что ни зима — то недоразумение. И не чистят ведь его! Мэр по телевизору, говорят, так и сказал: «Придет весна — он сам растает». Придет весна! Придет она! Пока она придет, мы помрем здесь все, через эти сугробы шагаючи! Зла на всех вас не хватает!» — девушка в черных сапогах на каблучках и с пластиковым стаканчиком, в котором плескалось что-то явно горячее, пригнувшись и опустив голову, зло переступала через хлюпкие лужи, заполненные острыми льдинками. «Что ж за погода такая?! Что за невезение?! Стояла теплынь, ездила на летней резине — насыпало. Переобулась — растаяло. Единственный раз захотела выпить кофе на работе — аппарат сломался! Да когда ж это кончится?! — продолжала она возмущаться про себя, пытаясь сохранить сапоги и брюки чистыми среди царящей повсюду слякоти. — Все люди как люди, отдыхают десять дней, а мне работать приспичило. Ну ничего, мне еще зачтется, они еще увидят, всех заложу, кто не пришел! А особенно Ларочку, нечего детьми прикрываться!»
Неожиданно прямо перед ней возник мчащийся стрелой мальчишка лет пяти в старом, видавшем виды сером пальтишке и по-девчоночьи яркой шапке с почему-то розовым помпоном. Он нечаянно толкнул ее, отчего содержимое пластикового стаканчика оказалось на девушке.
— Ненормальный! — прошипела девушка, едва удержав равновесие на краю очередной лужи. — Под ноги смотри!
Мальчишка, как ни странно, вместо того чтобы так же сломя голову нестись дальше, остановился. Подошел к девушке, пытающейся отряхнуться от пролитого кофе, и спросил:
— А вы верите, что чудеса бывают?
— Иди, иди отсюда, мальчик! — неприязненно ответила мальчишке девушка. — Без тебя проблем хватает. А то я тебе устрою чудо!
— А чудо — оно рядом! — смеясь, сказал мальчишка и помчался дальше.
— Нет, ну вы видели это? — спросила она морозный воздух. Потом отбросила пустой пластиковый стаканчик и, уже не разбирая луж, перешла дорогу и зашла в серое офисное здание.

На Свету частенько дети производили не самое приятное впечатление. Они вечно плачут, что-то требуют, у них сопли и они писают в свои отвратительные памперсы, которые надо менять руками. Нет, дети постарше, конечно, приучены к туалету, но все остальное у них присутствует. Они, конечно, могут быть милыми и симпатичными, с ними приятно играть, если они хорошо воспитаны. Но для самой Светы было ясно одно: наличие детей отрицательным образом сказывается на фигуре и карьере. А эти две вещи в жизни Светы имели едва ли не первостепенное значение. Пожалуй, все-таки не едва, а прямо-таки первостепенное. Фигура и карьера значили для Светы немало в ее неполные тридцать лет и заставили ее многим пожертвовать: первой любовью, дружбой, отношениями с родственниками, детскими привычками, бабушкиными пирогами и репутацией милой девочки из хорошей семьи. Взамен она тоже получила немало — мужа не как у всех (к нему прилагались минусы — отсутствие каких-либо чувств с ее стороны, и бонусы — четырехкомнатная квартира в центре, хорошая машина и новая шуба каждый год); работу не как у всех (здесь тоже были минусы — приходилось порой засиживаться допоздна, иногда прикидываться сущей дурочкой и время от времени закладывать шефу коллег, и бонусы — довольно шустрый подъем по карьерной лестнице, именование ее, любимой, Светланой Игоревной и завистливый шепот бывших подруг); и, наконец, фигуру если не самую лучшую в мире, то в этом городе точно (минусов и здесь было предостаточно — они, как правило, оформлялись в виде шоколадных тортиков или неумолимо надвигались в виде тренера по фитнесу, но бонусов было неизмеримо больше). Жизнь, казалось, улыбалась ей всеми сторонами, но внутри было по-прежнему пусто и тоскливо. А как ее раздражали толстые счастливые мамаши с сопливыми отпрысками, которые так и норовили урвать у нее кусок карьерного пирога прямо из ее цепких лапок. Особенно эта Ларочка, мамашка-одиночка со своими вечно болеющими близнецами. Она ведь подло метит на место начальника отдела, на то самое место, которое Света себе давно приглядела и неустанно окучивала. Ничего, теперь у Светы есть отличный шанс поставить Ларису на место. А то праздника ей, видите ли, захотелось! Рождество они, посмотрите на них, готовятся отмечать!
«Вот ведь, праздник! Все вдруг верующими стали! — думала Света, отъезжая от офиса после работы. Об утреннем инциденте в ее памяти не осталось и следа, так захватила новая стратегия по удалению соперницы. — Ничего, празднуйте, а потом я попраздную!» Она довольно улыбнулась про себя и выехала на дорогу. Внезапно справа от нее, прямо под колеса, метнулось что-то в сером. Краем глаза она выхватила розовый помпон и испуганно повернула в противоположную сторону. Яркий свет фар брызнул прямо в глаза. По ушам резанул визг тормозов. Света отпустила руль и закрыла лицо руками…

Кучка людей возле дороги привлекла Светино внимание. Видно, что-то случилось. Машина «скорой помощи», врачи… Она подошла поближе. «Девчонка-то еще молодая», — услышала она. «Надо же — сразу насмерть!» — раздалось совсем рядом. На земле лежало что-то, неловко прикрытое казенным коротким одеялом. Синим, в клеточку. Еще только смеркалось, можно было различить цвета. Из-под одеяла торчали ноги в черных сапогах на каблучке. «Прям как мои, — подумала она. — И машина на мою похожа». Света нервно дернула плечиком, но не отошла, не в силах оторвать взгляда от лежащего на земле тела девушки. Что-то было здесь не так. Но что именно — она никак не могла понять. Она продолжала смотреть и смотреть на ноги в сапогах, как будто в них заключались ответы на все мучившие ее вопросы. Ноги, сапоги… Вдруг взгляд ее упал на брюки девушки, на светло-серой ткани которых отчетливо выделялись коричневатые пятна от кофе. Света едва не вскрикнула, но вовремя прикрыла рот ладошкой. Этого же не может быть — она стоит здесь, а мало ли кто там обливается кофе? К телу подошли врачи и неосторожно переложили его на носилки. Потревоженная, из-под одеяла выскользнула рука — это была ее, Светина, рука. С ее обручальным кольцом и ее браслетом, эксклюзивным, на заказ, муж подарил его на день рождения!
Кто-то тихонько тронул Свету за руку, и она вскрикнула. Рядом стоял мальчик в яркой шапочке с розовым помпоном.
— Пойдем, Свет, — по-взрослому сказал он и протянул ей свою грязноватую маленькую ручонку с тонкими пальчиками. — Пора.
— Куда? — сдавленно сказала Света и сама удивилась своему голосу. Он звучал как-то гулко, словно не по-настоящему. Ну конечно же! Это просто сон! Она заснула на работе, сейчас она проснется, и…
— А ты проверь, — вдруг предложил мальчик.
— Что проверь?
Он взял ее за руку. Его ручка была теплой, мягкой и по-детски нежной. Света испуганно выдернула свою руку и надавила ладонями на глаза. Секунд через пятнадцать перед глазами все двоилось. Мальчик тоже.
— П-пойдем, — сказала она.
Они молча шли по улице. Зажигались фонари. С неба тихо падал снег — и не таял. Ложился на деревья, грязный асфальт, плечи прохожих… Все вдруг словно преобразилось, стало белым и сверкающе-чистым. Снегопад незаметно закончился, и на темно-синем небе зажглась звезда — яркая, с тысячью тоненьких лучиков.
Мальчик вел Свету за руку и улыбался. Они подошли к какому-то дому. Обычная «хрущевская» пятиэтажка. Унылый двор, в котором не горят фонари. Они жили в таком же, а потом переехали в новый район. Что-то было здесь знакомое. Что-то… Ну да! Даже почти не изменилось… И две рябины у крайнего подъезда, и клумбы, засыпанные снегом. А вот и скамейка, на которой было проведено столько вечеров, когда ее, Светину, руку, вот почти так же, тепло и нежно, держала другая рука — твердая, крепкая мужская рука. Было темно, но она видела его голубые глаза, смотрящие ей прямо в душу. Сколько лет прошло с тех пор, как они с Валерой в последний раз сидели здесь? Наверное, много. А теперь вот на той же скамейке сидит какой-то «синяк» в грязной старой куртке, закинув ногу на ногу, ссутулившись, с папиросой в руках. Рядом, у ног стоит пластиковая бутылка дешевого пива. Гадость!
— А ты присмотрись к нему, — неожиданно сказал мальчик.
— Зачем? — спросила Света, но все равно подошла поближе и посмотрела мужчине в лицо.
Тот стряхнул пепел с папиросы, лениво затянулся и наклонился за пивом. Свете его лицо показалось знакомым. А когда он, глотнув пенного напитка, посмотрел прямо сквозь нее блеклыми голубыми глазами, она вздрогнула и прошептала:
— Валера?..
— Он тебя не услышит, — ответил за него мальчик.
— Значит, правильно я сделала, что тогда не вышла за него замуж, — хмыкнула Света. — Раз он так опустился.
— А ты помнишь ваш последний разговор? — спросил мальчишка.
Рябины за спиной Валеры покрылись свежими зелеными листочками. Снег исчез. Во дворе стало светлее, клумбы зацвели весенними цветами. Света увидела двоих. Валеру — стройного, молодого, в чистой белой рубашке. И девушку в коротенькой юбочке-четырехклинке и обтягивающей маечке, с темными волосами, завязанными в наивный хвостик. Девушка уверенно выговаривает что-то молодому человеку, и по мере выговора лицо его сереет, а голова опускается все ниже.
— Нет, Валер, ты пойми, это все детские чувства, — жестко говорит она. — Мы с тобой разные люди, мне надо учиться, ты вон в армию уходишь.
— Но я же вернусь, ты только дождись меня, Светуль, — робко замечает он.
— Зачем? — возмущается она. — Ты сам подумай: зачем? Кем ты будешь после армии? Что сможешь мне предложить? А? Жить с твоей мамой в вашей «хрущевке»? Проводить вечера у телевизора? Варить щи и стирать грязные пеленки? Ну нет, я такой жизни не хочу! У тебя же совершенно нет потенциала! Тебя все устраивает! Ты даже от армии не подумал, как «откосить»! Пришла повестка — и он пошел! Ха!
— Ты же говорила, что любишь меня…
— Это была детская влюбленность. Глупое чувство. Оно никогда не бывает настоящим. Одной любовью сыт не будешь — это факт. Я прошу тебя, больше не приходи и не звони мне, понял?
Двор скрылся, и перед глазами Светы появилась комната. Старый сервант у стены, диван, обои в цветочек. На диване сидит худенькая женщина с заплаканными голубыми глазами. Раздается шум в прихожей, и в комнату вваливается Валера — лохматый, в грязной уже рубашке и вусмерть пьяный.
— Валера, сыночек, что с тобой? — испуганно лепечет женщина. — Ты же не пил никогда! Зачем ты?..
— Отстань, мать! — отмахивается он. — Ничего ты в жизни не понимаешь! Ничего! И я ничего не понимаю…

— Ну что, пойдем дальше? — спросил мальчик у Светы.
Они снова стояли в зимнем дворе, но на скамейке уже никого не было.
— Ты что, хочешь сказать, что это я виновата, что он стал такой? — возмутилась девушка. — У него, может, наследственность дурная? Да и мало еще что?
Мальчик молча посмотрел на нее. Она перестала оправдываться и тоже замолчала.
— Может быть, и правда моя вина в этом есть, — вдруг сказала Света. — Но я же была молодая, глупая! Я же не думала…
Они шли дальше.
Она видела измученную заплаканную блондинку в больничном коридоре — свою сокурсницу, которой она когда-то дала денег на аборт, а теперь она долгие годы лечится от безплодия.
Видела бывшую подругу, которую подставила на работе. Она так и не смогла устроиться по специальности, слишком уж подпортила Света ей репутацию.
Видела много людей, которым успела насолить в этой жизни. И оправданий для себя находилось все меньше.
Видела мужа, раз за разом набирающего ее номер на мобильном, с болью в глазах выслушивающего: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — и с тревогой глядящего на часы.
Наконец, видела мать, у которой Света не была уже года три, — постаревшую и больную.
— Неужели, неужели я ничего не сделала в жизни хорошего? Неужели совсем некому сказать мне спасибо? Неужели меня никто не любит? — заплакала она.
— Ну почему же? — ответил мальчик. — Разве же ты не видишь?
Она посмотрела еще раз — на комнату матери. На столе стояли ее, Светины, фотографии. А мама тихонько молилась перед бабушкиной еще иконой Богородицы, старенькой, в темном окладе: «Господи, спаси и сохрани дочу мою, настави ее на путь истинный, огради от всякого зла. Ты же знаешь, она хорошая, добрая. Вот, подарочек мне прислала».
— Я не присылала ей никакого подарка, — прошептала Света.
Мальчик молча улыбнулся, и Света увидела мужа, делающего заказ по телефону. «Да, да, маме от любимой дочери, — сказал он в трубку. — И еще один заказ примите. Это жене».
— Они любят тебя, — сказал мальчик. — Наверное, поэтому я сейчас здесь. А еще — вот поэтому.
Света в момент оказалась в другом месте. Здесь было очень светло и ярко. Пахло ладаном и почему-то хвоей. Тихо пел хор где-то наверху.
— Сегодня праздничная Рождественская служба, — тихонько сказал мальчик. — Смотри.
В уголочке, возле большой иконы, стояли Лариса и два ее мальчика. Свете вдруг стало слышно, что Лариса просит о здравии какой-то Фотинии и просит примирить ее с ней. И мальчики, которых Света даже не знала, как зовут, тоже просили, чтобы эта Фотиния не выгоняла маму с работы.
— Кто это — Фотиния? — удивленно спросила Света у ее провожатого.
— Это — ты, так назвали тебя при крещении. Они за тебя просят, — улыбнулся он в ответ.
— За меня? — изумилась Света. — И она не злится на меня? Я же ей такого наговорила… Ах, как жаль, что уже поздно… За меня же теперь не о здравии молиться нужно… Если бы ты был рядом со мной всегда, может быть, я бы многого не сделала из того, что видела сегодня…
— А я всегда был рядом с тобой, — продолжал улыбаться мальчик. — С тех пор, как мама привела тебя креститься. Жаль, что ты не всегда ко мне прислушивалась. Но еще не поздно. Вот тебе шанс сделать хорошее. Воспользуешься или нет — от тебя зависит.
— Я… — Света не знала, что ответить. — Я постараюсь…

Солнечный луч приятно щекотал щеки и упрямо светил в глаза сквозь ресницы. Света резко раскрыла глаза и осмотрела пространство вокруг себя. Вокруг были привычные предметы ее спальни. Рядом на стуле висели чистые светло-серые брючки. В дверях виновато стоял муж.
— Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить, — сказал он. — Извини. Наверное, ты сильно опоздала на свою внеурочную работу. Ругаться будешь?
Света рывком села на кровати.
— Какое сегодня число? — спросила она.
— Шестое января, десять часов утра, если тебя интересует, — ответил он. — Сегодня ночью выпал снег, а к утру подморозило. Выгляни в окно — такая красота вокруг. Не ходи сегодня никуда, пожалуйста…
— Не пойду, — улыбнулась в ответ Света. — А давай сегодня к маме в гости заедем? Поздравим ее — завтра праздник все-таки. А вечером в церковь зайдем. Хоть свечки поставим…
— Давай, — удивленно согласился муж. — Как бы мне хотелось, чтобы каждый день у нас начинался так же!
— Так теперь и будет, — Света вылезла из-под одеяла. — Но сначала мне надо сделать один звонок.
Она встала с кровати, подошла к телефону и набрала номер.
— Алло, Лариса? Извини, что рано, — сказала она немного дрожащим голосом. — Я только хотела сказать, что не буду претендовать на пост начальника отдела — он твой. И не благодари. Пусть это будет подарком на Рождество. Ну и… спасибо тебе и твоим чудным деткам… Сама подумай — за что…
Довольная, она выглянула в окно. Через двор стрелой бежал смешной мальчишка в несуразной яркой шапке с розовым помпоном. На секунду он остановился, и Свете показалось, что он помахал ей рукой.

Татьяна Горбачева

Рис. Г. Дудичева.


07.01.2010
Дата: 7 января 2010
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru