Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Где ты, Пират?…

Он не пришёл ни ночью, ни утром. И целый день я напрасно вглядывался в протоптанную нами тропинку между снежных кочек. Пирата не было. Я сам поил Мурзика лекарством, сам приносил ему еду. Один раз я чуть не попался в лапы своим заклятым врагам — уличным котам. Хорошо, вовремя заметил их приближение и успел отбежать с кусочком заветренной колбаски в зубах.

Неужели Пират попал в беду?

Могло ведь случиться всё что угодно. Он мог угодить под колёса машины (как ни старался я втолковать коту, что дорогу можно переходить только на зелёный сигнал светофора, он так и не смог понять, что такое светофор и что значит — сигнал). На него могли напасть бродячие псы или  — не лучше — злые мальчишки. Уж я-то знаю, на что они способны…

И Мурзик тоже очень волновался, то и дело спрашивал меня, где же его милый папка.

Ещё сначала он крепился, а потом стал горько плакать, звать отца.

Я попытался уговорить его: папа скоро придёт, он ушёл по делам… — но малыш не унимался.

 — Мама тоже по делам ушла… — и где она? Я что теперь — совсем сироткой останусь?…

Тогда мне пришлось пригрозить, что если он сейчас же не перестанет плакать, уйду и я — и уж точно не вернусь!

Мурзик притих и только тихонько повсхлипывал, а потом успокоился, прижался ко мне и умоляюще глянул в глаза:

 — Дымочка, ты меня не бросишь? Никуда не уйдешь?

 — Не уйду, если ты хныкать не будешь.

И всё-таки — где же Пират? Уже второй вечер мы без него. Когда же он вернётся? И вернётся ли?…

От грустных размышлений меня оторвал жалобный писк Мурзика:

 — Ды-ым, я есть хочу!

 — Да у тебя же ещё немножко сухого корма осталось — погрызи!

 — Ага-а, сам-то ты его не грызёшь, а меня пичкаешь чем попало…

Он капризничал, да ведь больным всегда хочется чего-нибудь вкусненького… Когда я болел, мама не знала, чем меня и накормить.

Я тяжело вздохнул. Идти к мусорному контейнеру, рыться в гадких отбросах не хотелось. Но  — я теперь у Мурзика единственный кормилец. Надо идти.

 — Ну ладно, ты пока подремли, а я схожу, поищу чего-нибудь повкуснее! — утешил я больного котёнка.

Я заботливо поправил сползшее с Мурзика одеяльце и, поёживаясь от мороза, вышел из домика.

Вроде бы только что занялись сумерки, но как быстро стемнело! Ночная тьма окутала заснеженный двор. В домах, обступивших неровный квадрат двора, зажглись окна. Вот и в нашей квартире светятся окна в большой комнате и на кухне. Мама, наверное, что-то готовит — а вдруг да звякнет звонок, и на пороге окажется её сынок Димка — изголодавшийся, замёрзший… Я так и представил себе, как мама бросается ко мне:

 — Сынка мой, сынка, где же ты так долго был!… Ну идём скорее, я твоих любимых пирожков с зелёным луком напекла. Сейчас горяченького чайку налью…

Нет, не думать об этом, не смотреть на мамины окна!…

Я с трудом отвёл глаза от жёлтых окошек и побежал в другую сторону, к мусорке. Снег совсем затвердел от мороза, и лапы скользили на хрусткой корке наста.

Не так-то просто вскарабкаться в контейнер маленькому котёнку! Хорошо, что дворники не убрали кучку старого хлама, и я взобрался сначала на сломанный стул, с него — на спинку от кровати, а уж оттуда — прямиком на мусорные пакеты, выброшенные в контейнер. Пришлось довольно долго копаться в них, преодолевая отвращение, пока я не наткнулся на совсем нетронутую котлету. Ну да — она уже была несвежей, с душком, но есть вполне можно, Мурзик от неё вряд ли откажется. Уж всё — лучше, чем слипшийся сухой корм.

С котлетой в зубах, я спрыгнул на снег. И…

 — Ну вот ты и попа-ааался! — услышал я зловещее мяуканье прямо перед собой. Как же я не заметил Проныру: он, похоже, поджидал меня. А слева и справа неспешно выдвигались ещё две слишком хорошо памятные тени.

 — Ты тут, небось, совсем соскучился без нас, — не унимался Проныра. — А мы — вот они.

 — Ну-ка, чё ты там стянул — давай сюда! — рыкнул Толстяк.

А грязно-серый выгнул спину и зашипел:

 — Это наш-ш-ше мяс-с-со! Вс-сё тут — наш-ш-шшше!

 — Теперь тебе Пират не поможет! Всё — был король двора, да весь вышел! — Проныра так и затанцевал, вихляясь перед моим носом. Коты не спешили разделаться со мной, ведь теперь меня некому было защитить!

Я приготовился к бою — может быть, последнему в моей жизни.

Отбросив котлету за спину, я быстро прикрыл её хвостом, а сам сжался в комок. Бедный Мурзик, что же теперь будет с ним!

То ли темнота подвела, то ли собственное нетерпение, но жадные коты рванули ко мне одновременно — и столкнулись лбами! Ох и заорали же они противными голосами, ох и разозлились! Проныра надавал тумаков грязно-серому, тот вонзил зубы в лапу Толстяка, а Толстый набросился на Проныру. Они сцепились в рычащий и визжащий клубок и покатились по снегу.

Я не стал долго разглядывать это побоище и, подхватив котлету, кинулся наутёк. Может быть, мне и удалось бы сбежать, но кто-то из котов заметил это, крикнул: братва, держи мальца, не то удерёт! — и клубок распался. Коты помчались за мной.

Я был уже у самого домика — и припустил изо всех сил, торопясь хотя бы забросить котлету Мурзику. А потом уж — будь что будет!

И это мне удалось. Котлета шлёпнулась в глубине домика, рядом с крепко спящим Мурзиком. А сам я побежал что есть сил навстречу котам. Надо увести их подальше от моего маленького друга! Вот сейчас — отбежать в сторону… прижаться спиной к дереву… А может быть, взобраться на ветку?

Но  — не успеть! — коты уже были рядом. Они злобно вращали зелёными и жёлтыми глазищами, выкрикивали самые страшные угрозы.

Что я могу — такой маленький?

Я огляделся. Прямо у моих ног лежали небольшие комышки льда. Что ж, получайте, зверюги — просто так меня не возьмёте!

И я изо всех сил ударил задними лапами в один комышек, направляя его прямо в Проныру, потом другой полетел в Толстяка, досталось и грязно-серому. Коты опешили. Они не ожидали такого отпора и даже струхнули. Но… маленькие комышки кончились, а те, что побольше, мне не сдвинуть с места, не то что — метнуть в кошачью стаю.

 — Муррр-рзавец эдакий! — злобно зарычал Толстяк. — Отойди, братва, я его сам сейчас придушу! Нет — раздеру когтями!… На котлеты разделаю!

Бежать было некуда.

Если только — вперёд, самому броситься на котов и погибнуть в битве… Прости, милая мама, что я никогда не вернусь!…

 — Стоя-ать! — ой, да неужели… да нет — неужели это он, Пират...

Я, не стыдясь, заплакал от радости.

 — Я вам что сказал: не трогать мальчишку! — Пират встал перед котами, заслоняя меня своей грозно вздыбленной спиной.

 — Пира-атушка, да что-оо ты, — униженно заныл Проныра. — Мы и не думали его трогать, так — поиграть немножко хотели. А он не так понял… И вообще я тут не при чём: это всё Толстый, ему малец в глаз ледышкой залепил, а я… просто мимо проходил…

И он отбежал на несколько шагов назад, умильно глядя на вернувшегося короля двора.

Толстяк аж поперхнулся от возмущения:

 — Пре… преда-атель! Да ты же сам первым подбивал. Ты говорил: Пирата больше нет, теперь мы сами будем хозяйничать во дворе!…

 — А ну — брысь отсюда, все! И  — попадитесь мне только под горячую лапу — не помилую!

Коты брызнули в разные стороны, не веря, что так легко отделались.

Но в темноте да в пылу свары они не успели разглядеть, что Пират только хорохорился перед ними, а сам был измучен, устал донельзя. Он еле приплёлся домой — с истёртыми в кровь лапами, зато с целым пакетом каких-то пахучих травинок. Этот пакет он дотащил до самого домика, но услышав кошачьи вопли, бросил его у входа и из последних сил побежал ко мне на выручку. Какое же счастье, что он подоспел вовремя!

Мы оба свалились на снег, еле дыша, и с полминуты полежали, приходя в себя. И только потом уже поднялись и побрели к домику. Там-то Пират и показал мне пакет с целебной травой.

 — Тут не так уж далеко есть парк, — пояснил он мне, — вот там-то и растёт эта трава. Ох и помучился, пока нашёл да откопал из-под снега!… Ну зато теперь мы точно вылечим Мурзика!

А котёныш услышал наш разговор, приподнял голову и печально спросил:

 — Пап, ты опять мне снишься? Лучше не надо, не снись, а то я опять заплачу, и Дымка от меня уйдёт!

Коты не краснеют? Ещё как краснеют! Только под густой шерстью этого не видно. Я почувствовал, как кровь горячей волной прилила к моей мордочке.

 — Да не уйду я никуда, не бойся! И отец тебе не снится.

 — Пра-авда? Папка, ты пришёл?

Мурзик вскочил и на радостях чуть не сшиб отца с ног.

Пират изумлённо заметил, что к левой лапке сына уже не привязана щепочка-шина. Перехватив его взгляд, котёнок заулыбался, расхвастался:

 — А у меня совсем прошли обе лапки! И правая не болит, и левая срослась. Дымка снял повязку, прям зубами разгрыз узелки…

Глазёнки его блестели от радости, и даже кашель ненадолго отпустил его больные лёгкие.

Пират нежно потёрся мордой о его плечико, полизал выздоровевшую лапку, а потом сказал:

 — Ну вот, я тебе травы принёс. Лечись, сынок.

 — Значит, лекарства пить больше не надо? — с надеждой вопросил Мурзик.

 — Надо, — вздохнул кот. — Придётся пока и лекарства, и травку принимать. И из-под одеяла не вздумай вылезать!

 — Да я уж и так… — обиделся сын. — Мне Дымка ничего не разрешает! Ни побегать, ни попрыгать…

Нажаловался — и принялся грызть траву. А Пират следил, чтобы сын съел её как можно больше. Я спросил, как эта трава называется. Пират пожал плечами:

 — Не знаю… Я же её не по названию искал, а по запаху. Просто вот знаю, что эта травка лечит сильную простуду, а когда животом маешься, нужна совсем другая. Их вообще-то много, разных трав. Это наша аптека!

Я пытался запомнить эту травку, чтобы потом, если понадобится, отыскать её самому. Но ботаник из меня неважный. Ну стебель, листья… — а чем они отличаются от других таких же — понять я не мог.

Пират задрал нос:

 — Это тебе не готовые таблетки! Тут, понимаешь, нюх кошачий нужен. Память предков нужна! Вы, люди, чуть что — сразу к врачам: ой, у меня в боку колет, ой, я чиха-аю!… А мы на всякие мелкости и не обращаем внимания. Ну а уж когда всерьёз прижмёт, — за город, где трава погуще и не так сильно пропахла бензином.

А и правда, трава хоть и пахла препротивно, здорово помогла Мурзику! Уже через три дня он стал дышать совсем легко, без хрипов. И носик стал холодным, а глазки больше не казались стеклянными бусинками. Да мы ведь с Пиратом и лекарства не забывали ему давать. Не хотели и слушать, как Мурзик отчаянно пищит, брыкаясь:

 — Не хочу, не буду! Совсем замучили, ветерина-ары!

 — Ничего, ничего, вот выпьешь лекарства — и травкой заешь! — приговаривал Пират, пичкая котёнка остатками снадобий.

Он повеселел: ещё немного, и сынишка будет совершенно здоров! Надо только кормить его хорошенько и не давать мёрзнуть.

А как раз в эти дни ударил такой лютый мороз, что птицы падали, замерзая на лету.

Читайте далее: Воробышек

1978
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть







Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru